Рыжая

― Как хочешь, ― выдохнула я, понимая, что у неё котелок варит куда лучше, чем у меня. Так будет проще, так не будет тесно. Потом нужно придумать и ей кровать. Я закрыла глаза, и теперь сон не шёл. Лиса лежала на ковре и тяжело дышала. Ей страшно? Она чувствует себя запертой, я поднялась.

― Слушай, я могу снять его, и мы потеснимся, если тебе не нравится этот ошейник, мы можем что-нибудь придумать.

Я смотрела в темноту. Лиса замерла.

― Может быть, ты ляжешь мне в ноги? ― я похлопала по дивану, её хвост дёрнулся.

А когда приподняла одеяло, подзывая её к себе, то рыжая не нырнула под него. Она взвила хвост, низко прижимаясь к ковру передней частью тела.

― Сейчас слишком поздно играть, ты идёшь или нет?

Она не пришла, легла набок. Мне абсолютно не хотелось уговаривать её. Тело ломило усталостью, и я, наконец, уместилась поудобнее. Но уснуть уже не могла. В голову пришла одна яркая, забавная мысль. Во время хлопка, но я уже была уверена точно, что выстрела, на голову мне упала штукатурка, да и хлопушка взрывается с очень ярким светом, но его не было, и тут же всплыли слова Айсэль « Я не умею колдовать, зато, может, Смо.

..» Может Смог, закончила я за неё и поднялась.

Глава 18

Я побежала в комнату к Артуру.

― Эй,― руки забарабанили по двери. ― Открывай, обманщик.

Я колотила кулаками по деревянному полотну. Нельзя было заподозрить в Артуре злого гения или плохого человека, но он точно что-то скрывал. Ног коснулась лисья грива, и я остановилась и прислушалась, но не смогла услышать, чтобы в комнате кто-то был.

Если пацан был в комнате, он бы давно поднялся, накричал на неё или дал знак. Но стояла тишина, а из-под двери тянулся прохладный ветерок.

― Что? ― я посмотрела на рыжую, в темноте она казалась чёрной, как кошка. Она встала на задние лапы и упёрлась мне в бедро передними.

― Он такой же, как и ты? ― предположила я, ― сбежал?

Я села на колени, пригнулась и посмотрела в замочную скважину, а потом и вовсе легла на пол, чтобы заглянуть в щель.

Лунный свет едва проникал в тёмную комнату: У батареи валялись какие-то тряпки, занавески, взволнованные ветром, тянулись в мою сторону. Пятилитровая бутылка стояла на подоконнике и держала окно открытым. Никого в комнате не было.

Я поднялась и сняла ошейник.

― Ты ничего не хочешь мне сказать?

― Да что я не так-то сделала?

― Ты знаешь, что он наплёл мне туфту.

Девушка выхватила у меня ошейник и со словами - «пошли спать» надела его на себя.