Великий и Ужасный

— пробормотал под нос я, уже планируя будущую скорую и грустную встречу со Щербатым, и отправился в знакомый проулок: покоцали меня эти уроды знатно, нужно было наведаться к Кристине.

***

В проулке я встретил Густава Игельшнойцхена и, положа руку на сердце, не очень сильно обрадовался. Сами понимаете — ситуация щекотливая, эдакий хреновый треугольник получается, и не сказать чтобы прямо любовный. Но Густав, похоже, пребывал в отличном расположении духа. Он, размахнувшись, швырнул наверх на переполненные баки еще пару мусорных пакетов, отряхнул руки о штаны с карманами и протянул ладонь мне — для рукопожатия.

— Привет, Бабай! Рад видеть! — Улыбка у него так и сияла из-под бороды, как светодиодная лампа.

— Здра-а-асте... — протянул я.

— А ты шо — опять подрался? — сочувственно поцокал языком он. — Какая у тебя пляма на лбу! Молотком били?

— Цепью. Идиоты.

— Идиоты! — согласился Густав. — Твой лоб цепью не пробить. Вот гвоздильным пистолетом или хорошим гномским чеканом — это можно попробовать.

.. А лучше всего — противотанковое ружье, вот! Так, но я не о том... Я о том, что краем уха слышал — у Щербатого поголовье его шавок уменьшается не по дням, а по часам! Такое везение, просто настоящая удача для меня, что ни в сказке сказать, ни пером описать! Кто не помер — тот покалечен, а это — понимаешь сам — на всю жизнь, не будет Щербатый ради своих оглоедов на мага-целителя тратиться. Он и на обычного доктора ни единой денежки не отслюнявит, я уверен!

— Беда, — прокомментировал я, а сам при этом размышлял о том, что нужно и мне искать другого медика — к Кристинке-то зайти теперь не получится.

— И вот я подумал, — почесал бороду Игельшнойцхен, — может быть, нам с тобой заключить пакт?

— Какой пакт? — напрягся я.

— О ненападении, известно какой! Тебе со Щербатым краями не разойтись уже никак. Мне с ним — тоже не по пути. Ну, а враг моего врага — это...

— …Очень удобный инструмент для того, чтобы отжать еще пару магазинчиков и подмять под себя синюков, ага? — подсказал ему я.

— А если и прикончат ублюдка-урука, то невелика беда. Имела жаба гадюку, да?

Он от удовольствия аж расхохотался, ухватившись за бока.

— Давай, — говорит, — к Кристинке поднимемся. Подруга у меня тут живет, ты ее от церберов спас, помнишь? Она тебя подлатает, на стол потом накроет, а мы посидим пообщаемся, я тебе кое-что по местным раскладам поясню.

— Э-э-э-э... — задумался я.

— Чего тут думать? Слово даю — никакой подставы.