Великий и Ужасный

Щетина у уруков росла, а мне в качестве реципиента достался урук молодой, и терпеть дурацкие клочки по всей роже я намерен не был.

— Спасибо тебе, добрый человек, — сказал я. И пожаловался: — А то ни одна зараза мне мыло продавать не хочет.

— Так это потому, что ты — ублюдок! — радостно пояснил синюк. — Твоя мамка с уруком трахалась. Соответственно — ты позорище и того и другого народа. Потому и не продают.

Это просто потрясающе — чмырить кого-то по причине того, что сексуальная жизнь его матери вас не устраивает! Отличный повод, почему бы и нет? Ничем не хуже, чем устроить бойню из-за того, что ваш отец любил чай, а чужой — кофе.

Как такое вообще можно терпеть, а?

— А ты чего ж продал? — поинтересовался я.

— А мне похрен. Мне деньги нужны. Император Веспасиан сказал: деньги не пахнут! Так что хоть орк вонючий, хоть надушенный эльфийский педик за мылом придет — мне без разницы. Я расизм и гоблинов одинаково ненавижу, — отмахнулся уличный философ. — И то и другое мешает бизнесу. Дерьмо! А еще бизнесу мешает Щербатый.

По ходу, я теперь попал, да?

Такое неожиданное окончание его проникновеной речи заставило меня резко обернуться: за моей спиной припарковалась весьма примечательная колымага! Эдакий заниженный кабриолет красного цвета, от капота до багажника расписанный матерным граффити. Похоже, это был самый настоящий электрокар, поскольку выхлопных труб в его конструкции не наблюдалось, а двигатель работал очень тихо.

Внутри сидела братва — это к гадалке не ходи. Рожи были насквозь протокольные!

Из динамиков играло нечто, напоминающее знакомый мне дабстеп.

Только дабстеп обычно обходился без вокала, а тут визгливый голос речитативом выдавал что-то про жопы, сиськи, наркоту, тачки и кишки. Определенно, если бы орки писали музыку — уруки лабали бы дез-метал, гоблины — какой-нибудь рэпчик, а снага — вот такую вот шнягу. Я задумался о созвучии этих двух терминов и упустил момент, когда три самых типичных зеленокожих снага и два лысых гнома с удивительно короткими для этого племени бородами с откровенно решительным видом поперли в мою сторону. А как же расизм? Или у них тут уголовный интернационал?

— Это ты торговлю нарушаешь? — вполне обычным тоном поинтересовался крепкотелый гном с головой гладкой, как бабья коленка.

— Я хотел купить мыло.

— Я смотрю — купил? — Он кивнул на авоську с покупками в моих руках. А потом перевел тяжелый взгляд на синюка: — Ты, Мефодий, тут больше не торгуешь. Врубаешься? На Проспекте тебе места нет. Шуруй.