Великий и Ужасный

Сплюнул под ноги, поковырялся в ухе. Размял шею, почесал жопу.

— Ять! Кузя! — заорал я. — Задолбал!!!

— Уже бегу! Пойду карту найду, у меня были! Туристические! — И его как ветром сдуло.

А я пошел в комнату собирать вещи.

***

Сначала запахло озоном, потом раздался звук, подобный далекому раскату грома. Во дворе задребезжали сразу все железяки из кучи вторчермета, зажглась сама по себе лампочка под потолком в комнате... Я тут же выглянул в окно и увидел, как перед самым крыльцом во дворе вдруг резко скукожилась и завяла вся растительность.

А в следующую секунду там уже стояли пятеро: знакомые мне ротмистр Петенька, опричники Козинец, Талалихин и Грищенко в своей броневой экипировке и пожилой импозантный господин с роскошной седой шевелюрой, благородным лицом и пронзительным взглядом голубых глаз. Одет незнакомец был в черный мундир с эполетами, сапоги до колен и белоснежные перчатки. Как будто явился сюда из какого-нибудь девятнадцатого века, прямо с великосветского приема или с плац-парада!

— Опять система перезагружается.

— Только после телепорта и всего двенадцать секунд! — откликнулся ротмистр. — Не так-то и плохо. Если рядом маг уровня его светлости, то двенадцать секунд — это пшик! Кстати, вот они и закончились. Шагом — марш!

Бронированные солдаты зашевелились одновременно с его словами, и уже через пару мгновений я услышал их тяжкие шаги по лестнице.

Бояться встречи с опричниками я и не думал: вздорная женщина Роксана уже поведала мне, что тот парень — княжич — выжил. Но мало ли что у них на уме? Я шагнул за большой стол, где пару дней назад валялся в беспамятстве мой пациент, положил перед собой кард, рядом — несколько кусков кирпича и штукатурки — поувесистее, на глазок прикинул расстояние до окна, буде придется сигать наружу... Если что — повоюем! Я освоился уже и прекрасно знаю, на что способен боевой урук-хай! Даже если урука во мне всего лишь половина.

Хотя эти тоже знают. Может, даже лучше, чем я.

— Доброго и приятного дня, господин Сархан! — Первым в дверях показался ротмистр. Вошел он без стука, но, по крайней мере — дверь не вышибал, и то хлеб. — Говорил же, что еще свидимся, вот и свиделись. Но я смотрю — вы не удивлены?

— Удивлен. Экий вы нынче вежливый, Петенька, — не удержался я.