Великий и Ужасный

— Твою мать! — невольно вырвалось у меня, когда, поднявшись на холм, я увидел в кювете справа крепко засевший в грязи седан.

«Рено Логан», чтоб его!

На дорогу выбежал мужик в грязной и мокрой одежде, принялся махать руками... Ну понятно! Понапокупают седанов, а мы, дурачки, потом вытаскивай их из канав и кюветов. Конечно, я остановился и, конечно, согласился помочь. Трос был, подцепили, вытянули, извалявшись в грязи, вымокнув до нитки и вспомнив все матерные слова в мире. Благо ренулет не пострадал, завелся и, кажется, мог доехать куда нужно.

Мужик долго благодарил, пытался даже денег сунуть — я не взял. Дорога! Всякое может случиться. Сегодня — ты, завтра — я...

Дождь почти кончился, вид отсюда, с вершины холма, был красивый, а мокрую, запачканную глиной и травой одежду всё равно нужно было менять, так что я завис на пару минут с еле теплым кофе в руках под открытой дверцей багажника и разглядывал окружающие красоты. Поймал момент эстетического наслаждения.

Инстинкт самосохранения просто не сработал, когда раздалось электрическое потрескивание.

К такому меня точно не готовили! Странная хрень в виде голубого сияющего комка в обрамлении протуберанцев из крохотных разрядов появилась прямо над линией дорожной разметки и не спеша полетела в мою сторону.

— Шаровая молния, — сказал я с ледяным спокойствием.

Бежать было бессмысленно, я уже всё понял и смирился. В конце концов — неплохой день, чтобы сдохнуть. «В чем застану — в том и сужу»? Нормальный расклад, даже кофе допить успел.

Молния рванула мне в самое лицо, и яростный синий свет заполонил всё сущее.

Похоже, я умер.

***

Что-то холодное и тяжелое давило мне на висок. Всё тело покалывало — как будто после пьянки проспал несколько часов в одном положении. Вокруг слышались чьи-то шаги и грубые голоса. Говорили точно по-русски, но акцент был незнакомым. Даже не акцент — интонация! Так москвичи тянут свое «мала-а-ако», украинцы — певуче произносят «кри-и-ишка», а северяне частят и «токают». Тут тоже было нечто подобное, но спутанное сознание напрочь отказывалось определять — что именно.

— ...менталист поработал. Как иначе они взяли бы Резчика в его собственном жилище? Сколько эти двое тут прожили — месяц? — Молодой мужской голос звучал устало, с нотками досады.

— Дней двадцать, — откликнулся кто-то, явно злоупотреблявший курением. Хрипел он знатно.

— И трех дней Резчику хватило бы, чтобы размалевать всю комнату. Точно тебе говорю — менталист!

— Но это ведь значит, что кто-то из самих...