Потрёпанный вечностью: Прощай родной мир

***

Просыпался я долго и мучительно. Тело совсем задубело и отказывалось как-либо двигаться, не говоря уже о таком подвиге как встать или хотя бы открыть глаза. Но надо было.

Голова же была совсем пустая. Никаких лишних мыслей, воспоминаний или ещё чего-то. Просто мне нужно вставать, но не спеша.

Ошибочность последней мысли мне доказала Химари, громко зашипев откуда-то… изнутри меня? Я её там не съел?

Резко открыв глаза и сев, я понял, что всё-таки спешить не стоило. В голове раздался взрыв, и я потерял сознание вновь.

Вновь?

***

Проснулся ещё раз от того, что шипение Химари взяло новую ноту, но при этом я в нём уловил страх.

Осторожно открыв глаза и оглядевшись, я застыл. Передо мной стоял беловолосый парень, который с интересом изучал меня.

Так мы и смотрели друг на друга. Он был среднего роста, даже ниже меня, но не намного. Белые волосы были пышными, но не спускались ниже шеи и очень ему шли. Карие глаза с интересом смотрели в мои, но при этом возникало чувство, что меня сканируют изнутри.

Внутри черепа словно билась мысль, но не могла пробить какую-то стену, чтобы дойти до моего мозга.

Незнакомец хмыкнул и, подойдя ко мне, взялся за… кандалы? Откуда они? Да и где я?

Мысль стала уже биться и даже не молотом, а буром, но так и не доходила до меня.

Цепи с кандалами вспыхнули чёрным ярким пламенем и исчезли. Я узнал бы это пламя из тысячи. Это было пламя Химари, но одновременно с этим я почувствовал огромное удивление внутри себя, которое исходило явно от моей кошечки.

–А теперь, позволь познакомиться, – незнакомец отошёл от меня в другой конец комнаты и своей кровью создал подобие кресел! Которые потом изменились на вполне обычные. – У меня множество титулов и званий, которые ничего тебе не скажут или вовсе запутают, но самый понятный из них - Виталий Лисов.

В этот момент я не знал, какие именно чувства во мне взорвались. Неверие, удивление или осознание его слов, но словно решив добить меня, у него на коленях появилась… Химари.

***

Я, наверное, минут десять смотрел за представлением того, как две абсолютно одинаковые чёрные кошки изучали друг друга, фыркали друг на друга и игрались друг с другом.