Пробуждение дара

Зачем собрала столько рыбы?

Зато какая же удивительная эта способность! Но откуда она взялась? Никогда не замечала, чтобы кто-то на расстоянии мог повелевать животными без слов. Даже на псарне собакам всегда давали какие-то команды словами, чтобы они слушались. И с лошадьми разговаривали. Правда, Феликс иногда понимает, чего от него хотят, без слов, но ведь и без мысленных приказов. Наверное, его желания совпадают с желаниями домочадцев. А иногда он валяется в расслабленной позе и ни на кого внимания не обращает, хоть обзовись.

Вот и сейчас, лёгок на помине, Феликс ткнулся носом в неплотно прикрытую дверь и зашёл в детскую. И как он почуял, что хозяйская дочка его вспоминает? Подошёл на мягких лапах к Лизе и стал отираться возле её ног, оглаживая их своей пушистой шкуркой. Девочка взяла тяжёлого кота на руки и стала гладить:

– Ты на меня не обиделся, значит, Феликс? Ну, извини за вредность... Я больше так не буду с тобой. Но мне же нужно развиваться в своих способностях.

Кот, конечно, слышал слова девочки, но вряд ли понимал что-нибудь кроме её ласкового тона.

И всё-таки, чем же Лиза отличалась от остальных обитателей дома и жителей села? То, что она умела лечить синяки да царапины, да чужую боль усмирять, никогда раньше не вызывало у неё мыслей о своей ненормальности, хотя вон как маменька пугается из-за этой способности. Такого точно больше никто не может делать в их окружении.

За ужином оставшаяся без обеда Лиза получила вторую порцию творожной запеканки. Наталья Даниловна старалась делать невозмутимое лицо и не менять обычной манеры поведения, как будто ничего не случилось, хотя сама сомневалась в правильности дневного решения. В дворянской среде было принято наказывать детей за всевозможные провинности. Но они с супругом не сторонники традиционного воспитания, оба помнили ещё, как обижали их самих в детстве несправедливые или суровые наказания.

Алексей Павлович был в курсе, что Лиза за три дня дважды провинилась, что она стала обманывать, а это серьёзное прегрешение в такие годы. Но воспитание девочки он доверил супруге и не стал вникать в подробности.

В отличие от Натальи Даниловны, он до четырнадцати лет обучался дома. Воспитание его было крайне жёстким, зато домашняя наука хорошо сказалась на дальнейшем военном обучении.