Пробуждение дара

– Какие ручки у тебя ласковые, деточка! – восхищалась нянюшка. – Враз голова болеть перестаёт.

Позднее подрастающая «деточка» своими руками заживляла себе сбитые коленки и синяки, чтобы не оправдываться, как она их получила, и чтобы не ругали и, не дай бог, не высекли для острастки на будущее.

Как-то заметила, что Прасковья, выйдя с кухни, судорожно прижимала к губам пораненный палец, с которого капала кровь, и предложила свою помощь.

А сейчас помощь была нужна Лизе.

Вернее, кусочек лакомства для мышки. Можно было и самой стащить, но лучше попросить, как будто успела проголодаться.

На кухне, кроме кухарки, были ещё две девки. Они неспешно резали очищенные стебли ревеня. Похоже, Прасковья собиралась варить варенье или кисель.

– Прасковьюшка, пожалей, дай бутерброт.*[5] Только один. Кушать сильно хочется, а до ужина ещё долго, – умоляюще посмотрела Лиза на главную повариху.

– Ой, деточка, конечно, конечно.

Наказали вас, сердешную, вчерась, слыхала...

– Да ничего страшного. Не так уж больно было.

Добрая женщина суетливо отрезала плоский кусочек утреннего пшеничного хлеба и задумалась, что положить на него:

– Маслицем помазать?

– Нет, с маслом не хочется.

– Ветшинки?

Лиза сморщилась, не любила ветчину:

– Можно тогда просто хлебушка?

– Погодите, барышня. Я вас сейчас кое-чем вкусненьким угощу, к завтрему с лéдника* [6] принесли, – достала из шкафа и развернула пергамент, в котором лежал кусок купленного сыра.

Свой сыр в усадьбе Голицыных пока не делали. Как раз в это лето на скотном дворе строилась сыроварня.

– Может, чайку? – отрезав ломтик и покрыв им поверхность хлеба, спросила кухарка.

– Благодарствую тебе, Прасковьюшка, не нужно, – Лиза схватила из её руки бутерброд и сразу же глубоко надкусила его, чтобы показать свой несуществующий голод.

Но и хлеб, и сыр оказались настолько вкусными, что девочка даже всухомятку съела его с удовольствием, пока шла по дому на выход, оставив для дела только крошку сыра и небольшую корочку хлебца.

Запрятав их в кармашек, побежала звать Даньку, гулявшего в парке с Авдошей.

Вместе с ними прогуливалась Ираида Павловна, престарелая сестрица папеньки, обладавшая слабым умом и постоянно рассказывающая истории про кавалеров и балы, в которых когда-то участвовала.