Иллюзия страха

Эльнар Гасанович, что скажете?

— А что тут говорить? — оторвался от изучения трупов эксперт. — И так понятно, что наш маньяк поработал. Сразу двое! Беда-то какая! — он покачал головой и тяжело вздохнул.

— А мне что делать? — спросил Ворон, сминая пустую банку.

— Как обычно. Друзья, родственники, соцсети и прочее, — распорядился Кирилл. — Судя по всему, теперь Правление будет контролировать каждый наш шаг. Это не слабенькие девочки. Тут уже другой уровень, а мы даже не знаем, на что способен этот ублюдок.

— Зато поняли, что силенок у него достаточно, чтобы высосать не самого слабого мужика, — констатировал Иван.

— Вот это меня и пугает. Мы не знаем его пределы.

***

— Ну что, товарищи следователи, великие ищейки, оперативники, доигрались? — Константинов обвел всех хмурым взглядом.

Народ на это уже не реагировал. Сидели спокойно, попивая кофе. Большинство уже давно переключилось на ночной режим работы.

Вот и сейчас было три часа ночи. Невыспавшийся и злой начальник хотел от них хоть каких-то подвижек в этом деле, но у них было лишь пять трупов и ни одного адекватного предложения или предположения.

— Рассказывайте, — потребовал Константинов.

— Чета Томич, — начал Ворон с разрешения Кирилла. — Трупы обнаружил сын. С предыдущим жертвами никак не связаны, не контактировали и на них не похожи. Точнее, Диана была полукровкой, то есть слабым акудзином, как и другие девушки, но внешне совершенно другая. Сорок пять лет, полная брюнетка. Мужа так вообще нельзя отнести к слабым. Она домохозяйка, он предприниматель.

— Миша, что по камерам? — спросил Кирилл.

— Как обычно. Ничего, — развел руками Ростов. — Больше всего камер в гостиной, все камеры в других помещениях смотрят на окна и двери, но на кухне, где произошло убийство, камер нет. На окнах датчики движения, но они не срабатывали, понятное дело.

— Криминалисты тоже ничего не обнаружили, — добавил Кирилл.

— Значит, эта тварь довольно сильна, чтобы расправиться с Томичем? — хмыкнул Константинов.

Оперативники начали переглядываться между собой. Раз Константинов начал говорить так спокойно, да ещё и с чувством сожаления, ничего хорошего их не ждало.

— Олег Дмитриевич, — обратился к нему Кирилл, — мне жаль. Мы его разозлили, и он показал, на что способен.