Иллюзия страха

Наталья — лицо «фирмы», старалась поддерживать статус заведения, знала наизусть все собрание библиотеки и могла по памяти сказать на каком этаже, в каком ряду, на каком стеллаже и на какой полке стоит искомая книга.

Девушка оторвалась от работы и, увидев нового посетителя, очаровательно улыбнулась:

— Марк Юрьевич! Желаете продолжить? Я все оставила на столе. Или вы пришли пообедать с Иван Иванычем?

Марк улыбнулся в ответ и приблизился:

— А что, он здесь?

— Да, недавно пришел. Сказал, что голоден, как тысяча чертей, — она снова очаровательно улыбнулась, показывая ровные белые зубки.

Марк ответил на улыбку и подмигнул:

— Тогда книжки подождут, пойду поздороваюсь.

Он обогнул стойку и вошел через двойные витражные двери в вытянутое прямоугольное помещение, в конце которого стояла массивная барная стойка. В ресторане сейчас было немного народу. Столы стояли в два ряда — у стены и у окна, а между ними образовывался широкий проход с красной ковровой дорожкой. Тут и там стояли кадки с пальмами, сквозь оконные витражи проникал рассеянный белый свет — сегодня было пасмурно.

Ворона он заметил сразу. Тот устроился недалеко от входа и уплетал спагетти болоньезе.

— Приятного! — пожелал Марк, усаживаясь напротив.

— Фпафибо!

Тут же подошла миловидная официантка, и Марк заказал себе кофе.

— Что-нибудь выяснил? — спросил он, когда Иван отодвинул от себя пустую тарелку.

— Нет, чтоб спросить, как мне спалось и спал ли я вообще, — проворчал друг.

— Ой, прости! — Марк состроил виноватую мину.

— Да иди ты! — усмехнулся тот. — Пару часов, и то это сложно назвать сном.

— Так если не спал, значит, работал, значит, есть, что сказать.

— Есть, но не тут, — он скосил глаза в сторону, призывая посмотреть вглубь зала.

Марк слегка наклонился, чтобы видеть за пальмой, закрывающей обзор, но тут же принял прежнее положение и скривился. В глубине зала у окна сидели братья Морозовы. И если младший Морозов у Марка не вызывал никаких эмоций, то старшего Максима Морозова он терпеть не мог еще со школы.

Заносчивый, наглый, беспринципный гаденыш — самые мягкие эпитеты, которые употреблял Марк в отношении недруга. Тоже из богатого, знатного рода, тоже сильный, почти наравне с ним, тоже умный, но с одним крупным недостатком. В отличие от Марка, Морозов смотрел на не знатных и не таких сильных свысока и считал, что им место только в обслуге.

Марк даже сжал кулаки и скривился, будто ему под нос сунули дохлую кошку.