Иллюзия страха

Вы правы, внешне все то же самое.

Марк улыбнулся на «молодого человека» — старая шутка среди них.

— И типаж такой же...

— Думаешь, маньяк выбирал жертву по типажу? — спросил Кирилл, подойдя ближе.

— Это одна из версий, и не самая популярная. Представляешь, как тяжело маньякам в Норвегии, где все блондинки? — усмехнулся Марк. — В нашем случае нужно копать глубже и искать другую связь между жертвами.

— Займешься? — повернулся Кирилл к Ивану, и тот кивнул в ответ.

Марк оглядел комнату, смятую кровать и остановил взгляд на детской кроватке:

— А где ребенок?

— Отец отнес родственникам.

— То есть маньяк не тронул его? — задумчиво прошептал Марк.

— Нет, не тронул. Может, пожалел? — предположил Кирилл.

— Может, — кивнул Марк. — А может, не смог получить от ребенка то, что нужно.

— А что, по-твоему, ему нужно? — почесал затылок Ворон.

— Не знаю. Вы сказали, что Васнецову выпили до суха, тут то же самое, но ведь никто не может тянуть страх из своих же. Какой-то бред.

— А вдруг можно, просто никто никогда об этом не задумывался, — предположил Иван.

— Теперь нам тут в сыщиков играть, а менты мы неважнецкие, если честно.

— Какие есть. Других не будет, — отрезал Марк.

— И то правда, — разогнулся Эльнар Гасанович и посмотрел на троицу. — Это у нас только название громкое: Седьмой отдел! Отдел по борьбе с преступностью! А по факту, что? Собрали самых сильных и головастых, чтобы следили за тем, чтоб наши людей до суха не выпивали. Вот и весь сказ! Мы на самом деле - Отдел по сохранению нашего общества в тайне от человеков!

Кирилл покачал головой.

Все правда. Вспомнил заголовки газет полуторогодовалой давности: «Найден труп девочки десяти лет с потрескавшейся серой кожей и кровавыми глазами!» Устали тогда память чистить свидетелям.

Марк же заявления Эльнара проигнорировал. Был согласен, но работа есть работа, так что работают как умеют и с чем имеют.

— Зачем такие сложности? — начал говорить Голицын вроде ни к кому не обращаясь и в тоже время ко всем сразу. — Голодный Акудзин может просто постоять под окнами роддома или хосписа.

Ну или напугать кого до смерти и стереть память. Зачем ему страх своего собрата? А главное — как он это сделал? Я вот не чувствую твой страх, Кирилл.

— О чем ты? — удивился Калинин.

— Лена подходит под этот типаж. Ты наверняка за нее боишься, но никто не чувствует этого.

Иван повернулся к Кириллу, словно ища в глазах друга подтверждение слов Марка. Кирилл прикрыл глаза на секунду и выдохнул:

— Я ее спрятал.