Двери закрываются

И новый ряд крестиков-ноликов на доске: ОХООООХХОО.

– Ну как, принцесса? Семь гербов! И четыре из них подряд!

– Вы просто контролировали монетку своими способностями, – прокомментировала Мусаши, посверлив взглядом цветки сакуры на монетке, упавшей на тёмно-синюю тетрадку и теперь сиявшей на её фоне, точно полная луна в сумерках.

– Что? – Окулист снова засмеялся, – Хочешь сказать, что у меня полоса гербов?

Он вновь схватил монетку.

– Я кидаю, ты записываешь.

Монетка побывала на столе и в воздухе 24 раза.

– Невероятно, – выдала девочка, сосчитав крестики и нолики.

– Если сосредотачиваться на решках и забывать про гербы, принцесса, то можно всякого себе, знаешь ли, понадоказывать, – Окулист снова принялся за ириски в миске, – Иногда из десяти прочитанных сказок восемь оказываются грустными и с жутким финалом, иногда в восьми из десяти полётов на старчейзере гаснет свет в вагоне, а иногда из десяти съеденных за день шоколадок восемь окажутся горькими.

Вокруг его головы словно заискрился ореол мелких звёзд, точно дымка Млечного пути в летний вечер за городом.

– А завтра всё будет наоборот, и десять из десяти съеденных конфеток точно будут изумительны на вкус – вот только ты этого можешь не ожидать.

Мусаши поёжилась.

– Я и не ожидаю ничего особенного. Просто живу.

– Не расстраивайся, зайка, – он вновь встал и вмиг оказался по другую сторону стола за спиной Мусаши и погладил её по голове, – Кстати, если за целый день с тобой не произошло вообще ничего странного, значит, день не удался.

– Ха, – усмехнулась девочка, – В таком разе сегодняшний день просто наикрутейший.

– Об этом и речь! – Окулист схватил девочку за руку и, пританцовывая, уволок за собой в направлении выхода.

– Куда мы?!

– На школьный двор, принцесса, – в руке Окулиста таинственным образом материализовался розовый водяной пистолет, – Спорим, ты меня не обстреляешь.

– Ну уж дудки! – крикнула Мусаши, – Мне тоже дайте пушку!

– Сначала увернись от моих выстрелов двадцать раз, – Окулист направил пистолет на Мусаши, держа палец на спусковом крючке.

– Эй! – ещё немного, и нос Мусаши оказался бы в воде, но она вовремя тряхнула головой.

– Девятнадцать, – улыбнулся Окулист, – Так идём играть или нет?

Он ещё спрашивать будет.