Двери закрываются

Взглянув на вошедшего, Мусаши тут же застыла как статуя, выронив карандаш, который вертела в руке

– Доброе утро, зайки!

Вплыв в кабинет, точно фрегат с парусами, тот самый новый учитель резво схватил мел и, махнув им у доски, словно фокусник волшебной палочкой, в пару секунд вывел на ней своё имя огромными значками – вот только Мусаши точно знала, что его зовут совершенно не Эл Сикл.

Она подобрала улетевшую под парту челюсть, зажмурилась и протёрла глаза, надеясь, что ей это всё только кажется и что на самом деле этот новый математик и её слегка безумный учитель магии – не одно и то же, но судя по всему она ошиблась.

– Эл Сикл, – повернулся он к классу, взмахнув длинной светло-голубой чёлкой, и поклонился с улыбкой, как артист в начале удивительного представления на цирковой арене; все взгляды были устремлены на него, – 夜露死苦. [2]

Со всех сторон послышалось "ох!" да "ах!" да "чёрт возьми!". И лишь Мусаши совершенно не разделяла всеобщего восторга.

Ками-сама, что вы тут забыли? сверлила она его взглядом весь урок, ёрзая на стуле и нервно стуча по парте карандашом, абсолютно не в силах думать о квадратичных функциях и прочих иксах и игреках, которыми тот так непринуждённо жонглировал, будто всю жизнь до этого только и делал, что преподавал математику в средней школе.

Под конец занятия он с улыбкой спросил:

– У кого-нибудь есть вопросы, зайки?

Кто-то из девочек поинтересовался, пялясь на него влюблёнными глазами:

– Вы точно настоящий?

– Если ты не можешь отличить реальное от нереального, то какая разница, настоящий ли я? – протёр он монокль, а затем шагнул к столу в ритме вальса и вынул из-под стопки лежавших там распечаток коробку с конфетами.

– А теперь всем вкусняшки за мой счёт! – распахнул он коробку перед классом.

Все тут же сиганули к Окулисту, крича "а можно мне молочную?", "а мне тёмную!" или "а с маття есть?". Мусаши же не спешила подходить за конфетами и осторожно кралась мимо толпы. По пути она думала, расспросить учителя сейчас же или же тихо смыться из кабинета в направлении столовой.

Но план уйти незамеченной накрылся. Окулист, раздав конфетки и пожелания ученикам, вдруг поймал Мусаши за руку:

– Принцесса, съешь конфетку, сладкое полезно для ума.

Подмигнув, он сунул ей в руку конфетку в золотистой обёртке.

– И да. Зайдёшь ко мне после уроков. Буду в аудитории 634.