Двери закрываются. На выходе из вагона

Но глубоко в её сердце всё ещё таилось желание дать им мечтать, жить свободно и продолжать открывать неоткрытое, ведь сбывающиеся мечты и фантазии, превращающиеся в реальность – это здорово. Сердце тоже не обманет. 

Её руки тянулись управлять каждым маленьким человечком, словно фигурами на шахматной доске, чтобы те никогда не сбивались с верного пути, не совершали ошибок и всегда узнавали правду. Но ум в это время тихо подсказывал, что она сама совершила множество ошибок, и именно ошибки помогали ей понять, что хорошо и что плохо.

Руки и глаза отказывались подчиняться уму и сердцу. Держать саму себя под контролем как единое целое становилось невыносимо.

Вселенная раскололась на четыре отдельные части, которые жаждали жить отдельно и независимо – но они всё ещё были близки. 

Две из них, Фантазия и Иллюзия, были энергичны и необузданны, а ещё две, Мечта и Ложь, были осторожны и осмотрительны.

Говорят, что связывавшие их струны разлетелись по космосу, будто остатки вспышки сверхновой звезды, только в миллиарды раз больше.

Наконец освободившись, Фантазия, Иллюзия, Мечта и Ложь носились по миру, наблюдая за планетами, странами, городами и их жителями. Их пути постоянно сталкивались и встречались; они останавливались, чтоб поздороваться, и вновь пускались вперёд, вдаль, ввысь, вглубь.

Но они не были стабильны. Их лихорадочных перемещений по бездонному космосу было не предугадать, и многие люди, желавшие обладать бесконечной силой, охотились на них, желая поймать или даже убить – некоторые верили, что те несут лишь разрушение. Пусть их и стало четверо, но они всё ещё были Вселенной – той самой, которую одни обожали, а другие ненавидели.

Они беспокоились. Встречаясь, они ненадолго останавливались и спрашивали, что им делать, как быть или куда спрятаться; как стать ещё ближе к тем, кого они сами однажды создали и от кого по-прежнему оставались безнадёжно далеки.

Позже они пришли к единому решению и слились с четырьмя живыми существами, удобно устроившись в их умах, сердцах, глазах и руках. Жить как все и вести обычный образ жизни среди безграничного общества – вот он, лучший выход; во всяком случае, им казалось именно так. По крайней мере, звучало это хорошо и весело.