Вверх. Шаг за шагом.

Вадим вышел на двор, вскочил в седло и поскакал к Тушково. Что ж, если неведомый кто-то ставил задачу разорвать связи Вадима с семьёй. Он её достиг, они всё равно что умерли. Вопрос лишь в том, кто этот «кто-то».

Прискакав в Тушково Вадим обнаружил, что село засело в глухую оборону, словно во времена набегов степных кочевников на земли Империи. Промежутки между домами на окраинах были завалены деревьями с обрубленными и заостренными ветками, из-за которых выглядывали угрюмые бородатые крестьянские физиономии.

– Еды у них припасено много, колодец в селе есть, так что измором брать не получится, – докладывал ему командир эскадрона, – надо штурмовать. Пойдём в отвлекающую атаку от леса, они все туда сбегутся. Так всегда происходит.

– И сколько погибнет?

– Человек пять наших, кто в первой волне пойдёт, потом, если упрутся, ещё человек пять. Ну что поделать, такая у нас работа.

– А крестьян сколько?

– Да какая разница. Они всё равно уже не жильцы.

Вадим с точкой смотрел на село. Он мальчишкой бегал по этим улицам, и всегда жители села были к нему добры.

А сейчас солдаты пойдут в атаку. Сначала будут осторожничать, но после прольётся кровь, они остервенеют, и начнётся мясорубка. Солдаты, безусловно, победят, и после победы отомстят оставшимся в живых крестьянам за своих погибших друзей. Они изрубят всех. Если же кто выживет, то после пожалеет об этом. Быстрая смерть от удара копья или палаша гораздо лучше, чем медленное угасание на каторге.

– Я пойду поговорю с ними.

У командира от удивления распахнулись глаза, но он не посмел возразить. Армия держится на субординации.

Вадим пошагал к баррикадам. Не дойдя десятка два шагов, поднял руки и замедлил шаг.

– Вадим Егорыч, это вы? – послышалось из-за завала бревен.

– Да, Игнат, я это.

– Чего хочешь?

– Поговорить.

– А чего говорить? Солдаты нас покрошат всех, нету выхода нам.

– Я подойду?

За баррикадами зашушукались. Вадим замер.

– Ну подходи, барин.

– Руки-то можно опустить?

– Опускай.

Ты их поднимал-то зачем?

Вадим подошёл вплотную к завалу из брёвен, неловко вскарабкался наверх, а во время спуска зацепился ногой и сверзился в уличную грязь. Крестьяне заржали, помогли подняться на ноги. Вадим осмотрелся. Люди вокруг него были вооружены, причём не только топорами, кольями и дубьём, как это обычно подавалось в газетах, описывающих крестьянские бунты. У некоторых в руках были самодельные арбалеты, причём не самого примитивного вида.