Вверх. Шаг за шагом.

– Грудь отца? – не понял глубокой метафоры вадим.

– Ордена, друг мой, ордена. Не те, которые дают простолюдинам для придания им способностей, а те, что свидетельствуют о заслугах перед Императором. Грудь моей невесты была прекрасна, но грудь её отца – пуста. Тогда как грудь отца невесты моего приятеля была увешана орденами. И вот результат: я – провинциальный отец семейства, тогда как он – обитает в особняке в хорошем районе Слободы. Теперь я вынужден идти к нему на поклон, дабы просить пристроить своего непутевого отпрыска.

Вадим посмотрел на Григория, развлекавшегося тем что катал шарики из хлебного мякиша и швырял их в гостей отеля. Ему даже не хватало сообразительности воспользоваться своим умением направлять воздушные потоки, чтобы отвести от себя возможные подозрения.

Старик горестно вздохнул.

– А вы, Вадим, достойный молодой человек. Я вывел это умозаключение из нашего разговора о политике Империи относительно южных варваров. Должен отметить, миссия молодого князя Плечеева, о которой писали в газетах, вызвала двоякое отношение в высших кругах, и вы придерживаетесь разумной точки зрения.

Валим благодарно поклонился.

– Вы ведь, – продолжил старик, – прибыли в Слободу с той же целью, что и все молодые люди, желаете сделать карьеру, покорить мир и так далее?

– Я не столь честолюбив, – Вадим немного растерялся.

– Не стоит стесняться честолюбия, молодой человек. Это нормальное качество для благородного. Я хочу предложить вам сопроводить завтра меня и моего сына, когда мы поедем к моему другу – барону Эйзенхаузену.

Вадим поднёс к губам бокал, пригубил немного. Внутри он был полон ликования. Он чувствовал себя словно персонаж приключенческого романа. Юный провинциал, без средств, уже завтра должен был оказаться на улице, и тут ему предлагают протекцию! Он отставил бокал и произнес внушительным тоном:

– Я согласен на ваше предложение.

– Ну и отлично! Официант, шампанского сюда!

На лице супруги обрадовавшегося старика Вадим заметил гримасу неудовольствия.

Утром он проснулся со слегка гудящей головой и некоторой сухостью во рту, но в прекрасном расположении духа. Он умылся, причесался, и вышел во двор. В общем зале аристократы пили кофе, но он не мог себе этого позволить, а потому принялся прогуливаться по двору, якобы заинтересовавшись лошадьми. Вскоре его окликнул седоусый господин Бреговичев. Он расположился на веранде с чашечкой кофе.