Запятая Судьбы

2009 год. Июль. Санкт-Петербург, центр города.

«Говорят, когда умираешь, перед глазами проносится вся жизнь».

— Брехня… — прошептали искусанные губы. Лис умирал, и происходило это страшно, как ему и предсказали. Сожранные крысами ноги, пустая глазница, оставшаяся после близкого знакомства с коготками Багиры (цена его торжествующей улыбки), разбитые суставы — всё это причиняло адскую боль, а сознание не спешило покидать измученное тело. Нечеловеческая выносливость, один из подарков отца-демона, в очередной раз обернулась против самого Лиса.

Грохот выбитой двери прозвучал для пленника сладкой музыкой, но было поздно: он осознавал, что уже перешёл через грань жизни и смерти. Часом ранее, быть может, его ещё удалось бы спасти, но опалённый болью разум устал цепляться за искалеченное тело. Звуки начали отдаляться и стихать. Лис понял, что последние мгновения его жизни утекают. Чудовищным усилием он заставил язык шевелиться.

— Ти… — голоса не было. Он собрал остатки сил. — Тихе! Взываю… Ти…хе…

***

— Восьмой уровень! Повторяю, восьмой уровень, с перспективой подъёма до десятого.

Александр Евгениевич, запрашиваю объявление кода зеро-пять…

— Отставить. Ждём. Никому не двигаться без моей команды.

На общем канале связи явственно раздался скрежет зубов Воина.

***

Факелы погасли разом. В непроглядной тьме Вит застыл на несколько мгновений. Он не старался прислушаться или привыкнуть к темноте. Он плёл заклятье. Справа послышался резкий свист и влажный удар: нечто острое вонзилось в человеческое тело.

Оглушительно взревел Эрик.

— Aierte[1]! — выкрикнул Вит, завершая плетение, и взмахнул рукой. Вспыхнуло пламя. Он не стал вновь зажигать факелы, а подошёл к делу радикально — в комнате запылал весь потолок. В ярком оранжевом свете Виту открылась картина, поистине достойная быть запечатлённой в эпичном блокбастере. Кай стоял у стены, направив на приближавшегося Карлссона поток ледяных игл с кончиков пальцев. Гибкие лопасти на спине «объекта сто восемнадцать К» вращались с безумной скоростью, образуя вокруг своего обладателя непроницаемую сферу.

Как они при этом не задевали ни каменный пол, ни ноги самого Рыжего, оставалось только гадать. Эрик рванулся вперёд, и широкая полоса серого металла навылет пробила грудь Снежного Принца. Обстрел прервался. Кай с некоторым недоумением воззрился на лопасть, торчащую напротив его сердца.

— Ты, верно, не расслышал, Эрик, — тихо произнёс он, — меня нельзя убить ничем из того, что у вас есть.