Запятая Судьбы

Свой кабинет он получил относительно недавно — полгода назад, и помещение ещё не успело стать воплощением его личности. Впрочем, темноволосый старший оперативник и не стремился к этому.

«Рановато».

«Общага» — комнаты для сотрудников Третьего отдела, в котором начинал Георгий, оказались довольно шумным и беспокойным местом. Так Шолто считал, пока не оказался в казармах «Двойки». Для него, считавшего себя аристократом во многих отношениях, человека, следящего за своей неординарной внешностью, жить в общем помещении было попросту невыносимо.

«Тройка» была сборищем индивидуальностей, им надлежало быть готовыми к полностью «сольной» операции, быть всеми и никем разом, а потому и условия жизни у них были более… интимные. Шолто выделялся на фоне младших оперативников, как герцог в толпе крестьян. Это его и сгубило. Природные возможности «боевика» — скорость и меткость, — помноженные на властный характер, плюс нежелание сливаться с толпой определили его судьбу. Несколько ссор с соседями по Общаге и пара проваленных задач на обучении (откровенно говоря, он попросту не собирался их выполнять) привлекли к нему внимание.

Личная беседа с главой отдела, в которой Шолто не скрывая сказал, что готов на что угодно, лишь бы не оставаться «проклятой серой массой», поставила на его карьере в «Тройке» жирную точку.

— У вас слишком яркая внешность, Георгий, — произнёс тогда Палач. — И вы не стремитесь к тому, чтобы с ней что-то делать. Нет, у нас есть подобные специалисты, способные выполнять задачи, оставаясь, так сказать, «на ярком свету».

Но перед этим они полностью прошли обучение и, чего уж греха таить, — отработали в наших рядах несколько лет, а то и десятилетий. Ваши же… склонности и амбиции скорее подходят для службы под началом моего коллеги. И если вы желаете остаться в наших рядах…

Шолто желал. Ещё как желал, поскольку слишком рано понял: к силе, подобной Агентству, стоит держаться как можно ближе. Вот только «коллегой» Палача был Воин.

«Воин…»

Нет, Шолто не роптал. Памятуя, к чему привела его брезгливость в прошлый раз, он стиснул зубы и стоически терпел всё, чем встретила его «Двойка». Коллективные задания, тупицы-напарники, общие комнаты Казарм, регулярные пьянки… Шолто был выше этого. Он будто парил над тем бардаком, который называли отделом силового вмешательства, и при этом прикладывал все возможные и невозможные силы, чтобы его выделили. И на этот раз в положительную сторону.