Запятая Судьбы

По всему выходило, что никаких дат, включая внутренние, альтаировские, на этот день не выпадало. Рива взяла себе салатик и осторожно присела за дальний от шумной компании стол, одновременно прислушиваясь к нестройным выкрикам. Кажется, господа боевые оперативники пытались порадовать окружающих рок-сагой о потерянном рае, что должен обрести некто засыпающий. Протеже Жрицы знала эту песню и даже любила её, но исполнение, мягко говоря, оставляло желать лучшего. Наконец припев был исполнен в последний раз.

«На три повторения больше положенного.

Нет, ребята очень стараются, но… чёрт возьми, что за повод?»

Из-за стола поднялась высокая немолодая женщина. Щека её была изуродована рваным белёсым шрамом. Тёмные, коротко — под ёжик — остриженные волосы подчёркивали высокие скулы и острые черты лица, выделяя шрам, будто орден на груди ветерана. Оперативница несколько раз звонко хлопнула в ладоши, привлекая к себе внимание.

— Эй вы, пьяницы! — крикнула она. — Мы не кто-нибудь, а бойцы древнего союза.

А значит, и говорить надо по-старому. Правильными и подходящими словами. Через рот.

Поднялся невообразимый гвалт, в котором угадывался общий смысл: мол, говори, а не болтай. Рива подивилась логике бойцов и приготовилась слушать речь. Женщина откашлялась:

— Я не мастерица, но попробую справиться. Сегодня мы провожаем в последний путь Гвена, крепкого энергетика по сути и оперативника по призванию, хитрого бойца и простого мужика, доброго за столом и злого в драке, хорошего и плохого, мудрого и тупого, чтоб ему там, за порогом, вкусно пилось и славно дралось! Выпьем!

— Выпьем! — рявкнуло разом добрых три десятка глоток, а Рива поперхнулась салатом.

«Это что же… поминки такие? Интересно у Второго отдела провожают ушедших».

Оперативница залпом осушила пол-литровую кружку пива, саданула донышком по столу и слегка осипшим голосом крикнула:

— Старшой! Давай вашу с ним любимую! Молчать, стервецы! — на этот раз она, кажется, обращалась ко всем остальным.

Компания притихла, давая певцу подстроить гитару и дать начало песне.

При первых звуках голоса Рива забыла про еду, поднялась, резко отодвинув стул, быстрым шагом подошла к оперативникам и начала протискиваться вперёд, огибая стулья и столы. Ей никто не мешал.

В дебрях этих тусовок даже воздух стал ядовит.

Прилизанный демократ и бритый налысо кришнаит,

Слякоть выбравших пепси, банкиры и хиппи в дурман-траве,

Поп, кадящий иприт, всепожирающая попсня

И сытые хряки на BMW.