Третье правило кошек. Скелеты в шкафу

– Я считаю, что мы оба…

– Я такой же законный представитель сына…

– Мы вместе…

Итог подвела Лешина бабушка, окинув директрису своим фирменным «профессорским» взглядом (хоть она так и не стала профессором, взгляд у нее имелся) и решительно заявив:

– При всем уважении, мы останемся здесь. Постараемся расположиться так, чтобы не мешать друг другу.

Директриса растерянно перевела взгляд на Моталку Максимовну. Та развела руками, словно говоря: «А что я могу сделать?» Лейтенант Васильева нетерпеливо побарабанила пальцами по столу.

– Что ж… Давайте начнем, — вздохнула директор. — Наталья Максимовна, изложите, пожалуйста, еще раз по порядку, что произошло.

– Да сил никаких нет с этим классом! Только нервы мотают! — воскликнула учительница, одарив Лешу уничижающим взглядом.

– Давайте поспокойнее, пожалуйста, — оборвала ее инспектор.

– Да, конечно, — Моталка Максимовна, к Лешиному удовольствию, смутилась и начала пересказывать, как у нее пропали собранные на экскурсию деньги и как они затем обнаружились в портфеле ученика Мартынова.

– Все это прекрасно, но зачем нас сюда пригласили?! — взвизгнула мама Виталика. — Только потому, что этот решил свалить вину на нашего сына?!

«Сама ты эта», — недобро подумал Леша, на которого указал ухоженный палец Виталиковой мамы. Отец Виталика положил руку на плечо жены:

– Вызвали, значит, надо. Разберутся.

– Мы обязаны опросить все стороны конфликта, — лейтенант Васильева повернулась к Леше. — Рассказывай сначала ты.

Говорить перед противной мамой Виталика, перед пошедшей красными пятнами Моталкой Максимовной, перед напряженно всматривающейся в него директрисой было страшно.

– Позавчера… — голос предательски сорвался, Леша сглотнул и почувствовал, что не может сказать больше ни слова.

«А вот Муся Пинкензон смог сыграть перед врагами. Даже зная, что его расстреляют. А меня не расстреляют, разве что из школы выгонят. И он был один, а я нет», — Леша ощутил спиной, как позади в молчаливой поддержке стоят мама, папа и бабушка, распрямился и продолжил:

– Позавчера ко мне на перемене подошел Виталя и попросил взять у него деньги.

Я взял, потому что думал, что мы друзья… А потом мы пошли в «Калейдоскоп», ну, после уроков, и там часть потратили. Я думал, это его деньги. И потом Щегол… то есть Виталя… сказал, чтобы я оставил деньги у себя и принес в школу. А я не спросил, почему, и сделал. А дальше они выпали, и вы все видели, — посмотрел он на учительницу.