Третье правило кошек. Скелеты в шкафу

– Нет, ты был относительно здоров…

Скелетик по-прежнему маячил внизу. «Мамашка непутевая всю жизнь в розыске…» — раздалась в Лешиной голове вчерашняя фраза.

– Что-то не так с моей… мамой? Ну той, первой… которая меня родила…

Раздался всхлип. Мама почти выкрикнула, до хруста сжимая побелевшие кисти рук.

– Эта женщина… бродяжничала. Имела проблемы с законом, ее неоднократно разыскивала полиция. Она бросила тебя в роддоме и сбежала, как только смогла!

– Так ты поэтому считала меня вором? — Леша пристально посмотрел ей в глаза.

Мама отвернулась. На выручку ей поспешил папа.

– Оля очень переживала, что ты подрастешь и начнешь интересоваться… этой женщиной.

– Она тебя предала! — воскликнула мама. — Да, я не хотела, чтобы у вас было что-то общее! Тем более, такое…

Леша услышал тоненький, едва уловимый «дзынь» — словно лопнула натянутая струна. Оживший скелетик у папиных ног рассыпался мерцающей пылью.

– Может, она просто не захотела врать, что полюбит, — упрямо сказал Леша, — и разрешила забрать меня тем, кто умеет воспитывать детей.

– Ого, — присвистнул папа, — вот это рассуждения у нашего парня! А мы-то его все малышом считаем.

В папином взгляде читалось уважение. У Леши заалели кончики ушей.

– И… ты не сердишься, что мы тебе не сказали? — спросила мама.

– Не сержусь, — вздохнул Леша, — и на нее не сержусь, ну, на ту… Пупи же тоже на нас не обижается. Только не надо больше врать. Клео говорит, что люди боятся быть друг с другом честными, как будто вокруг враги, которых нужно обманывать, чтобы тебя не съели…

– Кто говорит? — переспросил папа.

– Клеопатра. Наша кошка. Она во сне мне это сказала, — уточнил Леша, увидев непонимающие взгляды.

– Ах, во сне… — протянула мама, — ну конечно, игры подсознания…

– Я понимаю, почему вы не стали рассказывать мальчику, что он вам не родной, — проговорила молчавшая до этого бабушка, — но зачем вы скрывали это от меня?

Папины уши заалели — точно так же, как у Леши за минуту до этого.

– Мама, мы… не хотели тебя расстраивать. Опасались, что ты не примешь внука, если узнаешь правду. Тем более, когда ты переехала к нам, чтобы помогать в уходе за Лешей…

– То есть, исключительно корыстные интересы, — усмехнулась Татьяна Васильевна, посмотрев на сына поверх очков.

– Только не надо снова про Мусю! — взмолился папа.

Наблюдавшая за диалогом Белая заметила, что напускным возмущением папа пытается прикрыть робость и стыд.