Третье правило кошек. Скелеты в шкафу

В общем, как и предполагал мальчик, то, что никак не давалось ему и его родителям, оказалось легче легкого для других людей. Это вызывало небольшое сожаление, но радость, что все сложилось хорошо и для него, и для Пупи, перевешивала. В конце концов, всегда находился кто-то круче и удачливее — тот, кто лучше решал задачи, больше раз подтягивался на турнике или сумел найти яйцо дракона в «Майнкрафте»[1].

Дома стало как будто легче дышать. Все вспоминали, что они делали «до собаки», возвращаясь к привычному, устоявшемуся ритму жизни.

С той поры не прошло и трех месяцев, а казалось — целая жизнь позади. Тему Пупи домочадцы обходили стороной, лишь однажды у мамы вырвалось восклицание:

– И все-таки, насколько теперь жить проще!

Мысленно соглашались с этим, пожалуй, все, но обсуждать не стремились.

Аня и Сергей оказались людьми ответственными и пунктуальными. Они регулярно присылали отчеты о жизни Пупи, пока Леша не сказал:

– Раз у него все хорошо, зачем нам на это смотреть? Только мучиться!

– И то верно, — согласился папа, от души пожелав новым владельцам всего наилучшего и поставив точку в этой истории.

В школу Леша впервые за долгое время шел без привычного груза проблем, отвлекающих от учебы и комком теснящихся где-то в груди. Это оказалось настолько неожиданным, что мальчик сам не заметил, как заулыбался. Морозный солнечный день улыбался ему в ответ.

В школьном фойе царила привычная суета — оно словно целиком состояло из пухлых зимних курток, шапок-ушанок, пакетов со сменкой, разбросанных и пинаемых по полу ботинок и толкающихся среди этой неразберихи детей.

Леша отдал куртку дежурному в гардероб и направился в класс, рассеянно глядя по сторонам — радость от того, что у Пупи все складывается хорошо и можно за него не беспокоиться, скрашивала необходимость высидеть пять нудных уроков.

– Привет! Просьба к тебе есть, — подошел к нему на большой перемене Виталик Щеглов.

– Какая?

Близкими друзьями с Виталиком они так и не стали, но Леша испытывал благодарность за то, что Щегол помогал ему в школе и втайне гордился принадлежностью к его кругу.

– На, положи к себе. Потерять боюсь, — Виталик протянул ему стопку купюр. Леша заметил среди них несколько красненьких пятитысячных, слегка помятые тысячи и даже промелькнувшую редкую «двушку».

– Ого! — присвистнул Леша. — Куда тебе столько?

– В «Калейдоскоп» вечером сходим. Ты клади, клади, пока не рассыпались.