Следствие по магии 2

Под стук сердца, так созвучного барабанному бою, я слышал слова, некогда зачитанные моим учителем истории: «Ни высокий род, ни прежние заслуги, ни полученные в сражениях раны не приемлются в уважение при удостоении к ордену Святого Георгия за воинские подвиги; удостаивается же оного единственно тот, кто не только обязанность свою исполнил во всем по присяге, чести и долгу, но сверху сего ознаменовал себя на пользу и славу Российского оружия особенным отличием»

Пули, порохСтепи, горы...Но, коль с нами граф СуворовЗначит, победим![1]

В мире войн… Музыка стройная… Пушек вой… Словно симфония! Нас ведёт в предсмертный бой….

Моцарт военного дела…. Дирижируя судьбой… Шёл до конца, до предела…. Моцарт военного дела!

Я не очень заметил, когда закончилась песня. Смотрел на белый крест, покрытый эмалью, красный, словно застывшая кровь, круг и святой Георгий Победоносец, высеченная надпись гласила «За Службу и Храбрость». По верх креста легли тонкие белые пальчики, укутанные мягкими темными перьями, закрывая орден.

Второй рукой девушка – птица сжала мою ладонь, так, что острые грани креста до боли впились в кожу.

— Командир! Бл.., командир!

Меня толкали в спину, кто-то настойчиво требовал моего внимания, перевел глаза на своего зама. В прорезь балаклавы был виден только оху…удивленный взгляд, как и у меня, наверное:

— Командир, что это было?

Вопрос звучал с эпитетом этажей в восемь. Нашего видения уже и след простыл. Пропала вся галлюцинация и поле, и солдаты, и фельдмаршал.

Только белый крест впившийся в кожу продолжал доказывать, что это правда.

— *******, ******* это!!!

— Я в принципе того же мнения, но все-таки, — выдохнул и сдулся, действительно, что бы это ни было, но нам дали время до утра. Я в это верил.

— Радиостанция как?

— *****!

— Через сколько нас хватятся?

— Часа через три. Примерно, — под моим пристальным взглядом поправился, — Четыре.

— Тогда, размещаемся и выставляем дозорных, — когда зам отбежал, крикнул вдогонку, — И никому ни слова!

Заместитель глянул на меня как на больного и у свистел выполнять распоряжение.

«Кто же ты птичка? Что привело тебя сюда? Что сподвигло спасти? Почему за Измаил? Я не знаю, почему ты выбрала нас, но:

— Спасибо!

И ответ пришел отовсюду. От шума реки и ветра, и деревьев, от все еще горящих после обстрела построек, прошло каких-то пять семь минут. Мы никак не заметили, что все до сих пор горит. Для нас, прошли часы, тем удивительней был ответ.