Оставьте Алису в покое... (Leave.Alice.Alone.) Том 1.

Осмотрел ее со всех сторон, и с удивлением обнаружил, что в одном из рукавов ее длинной рубашки торчит краешек бумажки. В нем я узнал свою записку.

— Все-таки придуриваешься…

Ноль реакции.

Мне все больше начинало казаться, что она… откровенно надо мной надсмехается. Чтобы не ощущать себя совершенным придурком, я попытался объяснить себе этот фокус с логической точки зрения. Дурикам часто приходится что-то прятать от санитаров, и она сделала этот финт с бумажкой рефлекторно.

— Все равно… Если ты не объяснишь мне, что происходит, то я точно… сдам тебя, психичка.

***

Я шел по вечернему городу, но резко остановился посреди тротуара, когда увидел стены школы. Человек, что шел позади, от неожиданности врезался в меня и неприлично выругался.

Если в полиции все объяснили сердечным приступом, то меня такой вердикт не устраивал. Я решил зайти в школу и осмотреть архив. Я предположил, что в полиции не нашли надобным осматривать то место на наличие улик. Есть вероятность, что они не сильно натоптали, и я смогу найти какие-нибудь зацепки.

Прокатила та фишка, что и в дурке. Здесь меня тоже хорошо знали. Я сказал охраннику, что у меня дополнительные занятия по математике, и он без задней мысли пропустил меня внутрь. Я сразу отправился в подвал, и нашел архив в его привычном состоянии, все папки лежали на своих местах.

Я быстро смирился с тем, что ничего не найду. Снова приходил к выводу, что накручиваю себя. Всему можно найти логическое объяснение, а сердечному приступу пожилого охранника тем более, но… меня неожиданно зацепила странная деталь в ровных рядах папок.

Сначала это только создало больше вопросов, но немного подумав, я обратил внимание на то, что все папки отсортированы по годам, и догадаться, какой именно недостает можно, если вычесть ее из известного мне ряда.

Немного вычислений: недоставало… папки класса, в котором учусь я.

Необъяснимая тревога рождалась в моем подсознании, которая отдавалась звоном в моих ушах… Стоп, это брынчит мой телефон.

— Привет, че звонишь? — спросил я.

— Привет, я… короче, — голос Ани был сбивчивым, растерянным и напряженным, близким к истерическому, что ей совсем несвойственно, — я… включила снова эту запись и да… Я тоже что-то слышу… Мерзкая песенка и этот плач на фоне… Мне… Я уже выключила ее, но все равно… оно в моей голове… оно… я слышу этот плач и мне страшно… Прости, что так неожиданно.