Благодеяния и расплата

Родион сначала было мысленно возликовал — воспоминания о вчерашнем происшествии ещё не оставили в покое, поэтому он предпочёл бы отложить встречи с госпожой Савской. Но тревога всё же царапнула сердце.

— Почему же, что случилось?

— Амалия Карловна телефонировала: велела передать, что отбыла в больницу и вскоре сообщит о новой встрече.

Сердце ухнуло вниз и через секунду застучало где-то в горле.

«Я так и думал! Принялся, подлец, за дело!» — про себя выругался Родион и молча бросился к выходу.

— Родион Алексеевич, а мадам Кох? Ей назначено на сегодня, — попыталась остановить его Софья.

— Потом! — невежливо отмахнулся он.

— Конечно-конечно, первым делом дирижабли...

Дальше Родион не вслушивался — выскочил на улицу: больница, в которой могла оказаться госпожа Савская, в городе была одна и находилась в квартале от конторы зооменталиста — Императорский магический госпиталь на улице Книгопечатников.

Родион примчался в госпиталь, где его ждал сюрприз: в дверях он столкнулся с Амалией Карловной, выходящей под руку с Александром.

— Ах, Родион Алексеевич, такая досадная неприятность со мной приключилась, и это накануне премьеры!

— Что же произошло, Амалия Карловна? Что-то с ногой, я вижу, вы хромаете, — участливо поинтересовался Родион, подозрительно оглядывая Александра, тот ответил хмурым оценивающим взглядом.

— Стыдно признаться, но я совершила непростительную глупость: подумала, что страшного в том, сама без сопровождения съезжу в театр оценить новые декорации.

— Ваша травма случилась по вине машинерии?

—Да нет же, — махнула рукой Амалия Карловна, — оступилась, когда выходила из пролётки — подвернула ногу. Хвала богам, только незначительное растяжение и доктор обещал исправить всё за две процедуры.

— О, это такое облегчение слышать, что с вами всё в порядке.

— Да, простите, Родион Алексеевич, что пришлось отменить встречу. Если вам удобно, я буду ждать вас завтра в шестом часу, — улыбнулась госпожа Савская.

—Тогда до встречи, Амалия Карловна.

Всю дорогу до дому Родион малодушно радовался непричастности Александра к происшествию и пустячности травмы Амалии Карловны — ведь это всё освобождало его от совершения подвигов и прочих благодеяний.