Благодеяния и расплата

***

Сегодня Родион, нарушая всякие приличия, ограничился приветствием, невежливо отодвинул со своего пути дворецкого и ворвался в гостиную госпожи Савской. Та была занята. И занятие её так потрясло Родиона, что он без малого минуту стоял столбом и ошалело таращился на представшую его взору картину.

Амалия Карловна возлежала на софе, театрально закатив тщательно накрашенные глаза, взмахивала время от времени руками. Причиной тому был горячо любимый ею племянник Александр, который со зверским оскалом на лице двумя руками остервенело сжимал её тонкую старушечью шею, окаймленную воланами из розового тюля.

— Умри же, несчастная! — возопил вдруг Разумовский, от этого Родион вздрогнул и, наконец, пришёл в себя.

— Мерзавец! — сквозь зубы рыкнул Родион, подскочил к душегубцу, рванул его за плечо и, не мешкая более, с размаху залепил кулаком в лицо.

За спиной Родиона раздалось дружное «А-а-ах!» сбившихся в дверях зрителей: Софьи, дворецкого и еще пары сбежавшихся на шум слуг.

Александр, по виду удивлённый донельзя, от удара нелепо взмахнул руками и опрокинулся на Амалию Карловну, та — вне всяких сомнений жива и относительно здорова — тоненько взвизгнула и прижала ладони к лицу. Александр же, быстро совладав с собою, вскочил как ошпаренный и кинулся к Родиону с намерениями явно недружескими.

Родиону удалось дважды увернуться от летящего навстречу кулака — уроки модной английской борьбы не прошли даром. Не успел он порадоваться этому факту, как тут же пропустил обидный удар в нос, от боли в глазах вспыхнул фейерверк, почище тех, что стреляют по праздникам в Петродворце, затем всё потемнело, и на миг будто сознание оставило его.

По гостиной вновь прокатилась волна охов и ахов в разнообразных тональностях.

Родион пошатнулся и осторожно ощупал ушибленную переносицу, из носа по подбородку медленно стекала кровь, капая на рубашку. Следующие несколько минут прошли как в тумане: встревоженный Софьин голос, требующий у кого-то льда, её же рука мягко, но твёрдо, заставившая усесться в кресло и запрокинуть голову.

— Как Амалия Карловна?

— Сносно. Держите холодный компресс, — с этими словами Софья оставила Родиона. — Александр Дмитриевич, позвольте я вам помогу.

— Ну, что вы Софья Андреевна, пустяки, — отозвался тот.

— Как же пустяки? — и не думала уступать та.