Пракс. Книга 2. Вой

Тут собственной девушке веры нет, как оказалось, а дедуле волхву, заварившему всю эту кашу, и подавно. Нет уж.

— Неважно, — легко согласился волхв. — Поверишь. Может быть.

— Посмотрим, — неопределенно ответил я.

Волхв щелчком пальцев зажег масляные светильники, озарившее капище неверным пляшущим светом и начал нараспев читать молитву на старославянском. Честно говоря, я не вникал в то, чего он там бормочет. Этот язык нам преподавали еще в школе как факультатив, для тех, кто собирался идти по пути обрядовой волшбы.

— Возьми меня за руку, — сказал волхв, когда пламя свечей стало больше похоже на мечи джедаев. Я подчинился.

— А теперь закрой глаза, и почувствуй. Лови эти ощущения.

Я послушно закрыл глаза и тут же появилось ощущение, словно я прорываю какую-то мембрану. Я открыл глаза...

Ну и местечко выбрал волхв для своей прогулки. Напомните мне в следующий раз, чтобы я подальше от таких экскурсоводов держался, Сусанин нервно курит в сторонке.

Место, куда мы каким-то образом переместились, выглядело очень странно. С одной стороны — вроде как среднерусская равнина, а с другой... Солнца нет, это было первое, на что я обратил внимание. Серая пелена облаков вместо голубого неба, а освещение такое, какое бывает при солнечном затмении — ни день и ни ночь, сумерки, но странные такие, какие-то неправильные. Видимо, из-за такого света пожухлая трава под ногами была какой-то серой, а лес неподалеку с реликтовыми деревьями-гигантами чернел темно-зеленой, почти черной, листвой.

— Где мы? — спросил я.

— Это Лядь. Междумирье между Явью и Навью, двумя мирами. Через него проходят души, лишившись своего физического воплощения, чтобы пересечь огненную реку Смородину и попасть из Яви в Навь.

— Неприятное местечко, — поежился я.

Как от места, так и смысла его слов. К тому же вопреки распространенным свидетельствам про переход души через белый светящийся тоннель к райским вратам, это место ну никак небеса не напоминало.

Я окинул себя взглядом. Да, этого я не ожидал. Вроде и прикид не менял. На мне была полотняная рубаха и такие же портки, а на ногах — лапти. Радомир же был одет более богато, и не босой — на нем были юфтевые сапоги традиционно лубочно-картинного красного цвета, сандал для покраски здесь был видимо в ходу. Добавлял аутентичности и волхвий посох в руках.

— Не бойся, — усмехнулся Радомир, заметив, как я недоуменно оглядываю себя. — Это только здесь.