Пракс. Книга 2. Вой

— Да вам, наверное, Воислав уже все доложил, — с постной мордой сказал я.

— Доложил. Но меня интересуют твои впечатления, а не его, — выделил старик слово «твои». — Что чувствуешь, как собираешься дальше поступать.

— Сначала вернусь с базы...

— Считай, уже вернулся.

— Обучение уже закончено? — удивился я.

— Оно еще и не начиналось, — хмыкнул он. — В мои времена подготовка Воя занимала лет пять, а не какие-то жалкие три недели. Так что даже и близко не окончена.

Ага, а еще в те времена динозавров доили, как коров.

— Просто база понадобилась другим людям, не вам же одним там тренироваться, — продолжил Радомир, внешне такой похожий на любящего дедушку-садомазоогородника. А глаза такие добрые-добрые, так бы бритвой и полоснул...

— Ну, значит, все закончилось. До начала учебного года еще месяц, отдохну пока.

— Как я говорил, все еще и не начиналось.

— Я внимательно рассмотрел ваше предложение, и решил его отклонить, — вздохнул я. — Я не собираюсь работать на ОКЖ, несмотря на все обещанные плюшки.

— Ну что же, это твой выбор. И все-таки, позволь спросить, почему?

— Не часто удается прожить вторую жизнь. И иногда в ней хочется немного другого, чем в первой. К тому же, подчинение и служение абы кому меня не привлекает. Не хочу провести вторую жизнь, как первую. Тем более, со всевозможными запретами и вмешательством в мою жизнь.

— Ты что-то конкретное имеешь в виду? — спросил Радомир.

— Ага. Например, запрет приближаться к «Древу». Как бы это сказать насчет моего отношения к подобному... И что мне еще будет «можно» и «нельзя»? Как правило, в таких случаях минусы перевешивают плюсы, а морковка перед носом у ослика часто перекочевывает ему в ...

— Я тебя понял. Не пойму, что больше — чисто юношеского протеста против авторитетов или прагматизма пожившего человека? — прищурился волхв.

— И то и другое вместе, но второе — основное. Вам это вряд ли можно понять, вы — долгоживущие или бессмертные.

— Только из-за служения богам и своей земле. Они дают нам силу и необычные возможности. И о возможностях. Твоя обида на запрет появляться в «Древе» похожа на обиду спички перед пороховой бочкой. И сама сгорит, и всех, кто рядом взорвет.

— То есть?

— Твои необычные возможности тому виной. По части обращения с порталом, который неосторожно построил твой э-э... отец.