Отпрыск семи судей

- Задолбали, блин! – возмущенно крикнул Толик, вылезая из-под стойки и закатывая рукава, чтобы помочь товарищу.

- Не лезь! – рявкнул тот. Нельзя было не послушаться.

К этому моменту ушибленный уже отошел от шока и попытался показать Антону, где зимует Кузькина мать, но, получив, в свою очередь, по морде, отказался от этой затеи и только ошарашено глядел на Домова.

- Ненавижу когда пузатые пьяницы начинают приставать ко мне и напрашиваться на чашечку кофе… - спокойно сказал Антон и, расплатившись, вышел.

Толик проводил его осуждающе-понимающим взглядом. В «Жемчужине» такие разборки были делом привычным. Надравшись паленого алкоголя посетители частенько развлекались тем, что мутузили друг друга от нечего делать, что, впрочем, не мешало им завтра вновь вместе квасить в этом же баре, хлопая соседей по плечам и, божившись, объявляя всех собравшихся лучшими друзьями.

Антон медленно направился домой, зная, что они, люди, все равно не успокоятся.

- Все как всегда… Хочу покоя, - сказал мужчина в пустоту.

Тишина пустого города отзывалась привычным стрекотанием кузнечиков. Одинокие улицы замерли в душном жарком пространстве, едва-едва смягчающимся ночью, когда небосвод наконец-то скрывал почти бесцветное, но яркое солнце.

Домов слушал звук своих шагов, и ему казалось, что это не он создает их, а кто-то неотступно следует за ним. Кто-то невидимый, но реальный. Кто-то столь же жуткий, как и он сам.

- Мои призраки нагоняют меня, - произнес его низкий голос, и порыв ветра вторил ему…

Глава 2.

Антон вздрогнул и проснулся. Холодная дрожь, охватившая его мгновение назад, растворилась, возвращая в реальность. Тюрьма сновидений, что способны свести с ума любого, отступила на время, терпеливо и неумолимо дожидаясь следующего раза. Мужчина тяжело выдохнул и закрыл глаза, собирая растрепанные иллюзиями мысли. Он уже давно привык к кошмарам.

Через секунду Домов был в порядке, и лишь мокрые густые волосы напоминали о прошедшем.

Он чуть подернул затекшей правой ногой и потянулся за стаканом яблочного сока, стоявшем рядом на табуретке. В нем плавала горемыка-муха. Антон глядел на маленькое полумертвое создание и дивился бессмысленности ее жизни.