Ученье Свет - Только объясните это темным

Проще было сказать, что в квартире есть. Однокомнатная хрущевка с балконом-лоджией. В комнате вместо дивана два раскладных кресла. Напротив — телевизор на тумбочке шестидесятых годов. Барбос недовольно заворчал, когда Ника отвела его на балкон и закрыла дверь, но послушно лег среди деревянных ящиков с картошкой и каких-то банок. Тапки она обувать не стала, памятуя наказ бабушки никогда не носить чужую обувь. Проще потом носки выкинуть, чем подцепить грибок.

— Чаю будешь? — Женщина выглянула из кухни. В одной руке чайник, в другой почти докуренная сигарета.

На Марии Николаевне был старый ситцевый халат. Обута в мужские тапки на три размера больше. Лицо хоть и приятное, но какое-то усталое, словно она давно прекратила бороться с жизнью, плывет по течению, и ей совершенно неважно, куда оно ее вынесет.

Стало до тошноты тоскливо. Захотелось убежать в ночь и до утра бродить по улицам, но Ника себя сдержала и вежливо улыбнулась:

— Да, спасибо. Вам помочь?

— Не нужно. — Женщина сунула сигарету в зубы и, махнув рукой, позвала за собой на кухню.

Здесь было так же неуютно. Старенький гарнитур. Голубой кафель, требующий, чтобы его срочно заменили. Старинный стол из тех же шестидесятых и два основательных деревянных табурета, покрашенных десятью слоями краски.

— Садись, расскажи о себе. Чего это сынок приволок тебя ко мне посреди ночи? — Мария Николаевна указала ей на табурет между столом и стенкой, а сама зачиркала спичками, поджигая газовую горелку.

— Я поступать приехала.

Познакомилась с Ярославом в клубе, он и предложил пожить пару дней у него, пока у меня не уладится вопрос с квартирой.

— Раз предложил, чего не осталась? — под чайником загудело синее пламя, женщина достала две пол-литровые кружки, заварку в пакетиках, порылась по шкафам и развела руками. — Сахара нет, будешь конфеты?

— Нет, спасибо. — Она и чая не хотела, но невежливо было отказываться.

— Так чего у сына не осталась? — затушив одну сигарету в пепельнице, Мария Николаевна сразу же закурила следующую.

— Может, я пойду? Вам неприятно мое общество. — Ника встала со стула, но ее тут же усадили обратно.

— Сиди. Посмотрите-ка, обиделась. Переночуешь, а потом иди куда хочешь, чтобы сын не думал, что я тебя посреди ночи выгнала.

Чай пили в гробовом молчании. Потом Мария Николаевна отправилась стелить ей постель, а Ника пошла в ванную.

Как хорошо, что удалось искупаться в клубе. Честное слово, лучше бы она там ночевать осталась.