Покров-3. Чарусы

Василиса изо всех сил отправляла с ним в чарусы всё, что тяготило. Пусть русалки с этим разбираются. Или кто они там. А цветы – им для венков. А бутоньерка – для украшения. Подарок на именины, который Василиса принесла только теперь.

Венок скрылся, и Василиса поднялась на ноги. Отряхнула подол.

– Красивое платье.

– Спасибо, – пробормотала Василиса, глядя в тоннель. Потом поняла, что так и не задала важный вопрос. – А ты тут как оказался?

– За тобой пошёл.

– Зачем? – Василиса наконец обернулась.

– Не знаю, – пожал плечами Гаврил.

– А булку зачем принёс?

– Хотел ночью в Васильевский ручей бросить. Но тут тоже ничего. Симпатичное место. – Гаврил осматривался. – Никогда здесь не был.

– Почему?

– Не разрешали. Говорят, тут всё проклято.

– Это неправда, – покачала головой Василиса. – Прокляты бывают люди. И чаще всего они виноваты в этом сами.

У Василисы мелькнуло воспоминание о привороте. И о том, что без доброй воли на то самого Гаврила заклинание могло и не сработать.

Он быстро спрятал руки за спину. Василиса глянула ему в лицо и отвернулась. Опять смотрит на неё осуждающе. Как будто это она виновата.

– Мне было очень плохо.

Василиса повернулась к Гаврилу. Он смотрел в тёмную воду.

– Как будто сидел в каменном мешке и меня никто не слышал. Мне очень хотелось, чтобы ты пришла.

– Вообще-то я приходила, – тихо произнесла Василиса. – Ты сам меня посылал куда подальше.

– Потому что ты не понимала, что со мной. Ну, мне так казалось. И мы ссорились. – Гаврил помолчал. Но Василисе было нечего на это сказать, чтобы снова не разругаться. Тогда он проговорил: – Ядвига Мстиславовна сказала, что это ты как-то уничтожила привороты.

– Это не я, – произнесла Василиса. Ей, конечно, хотелось приписать эту победу себе, но надо оставаться честной. – Это Аня. Сестра Киры, той девушки со шрамами.

– Нормально, – буднично произнёс Гаврил. – Разве ты её сегодня не видела? Она же была на Выпускном.

– Нет, не видела. Они с Зоей хоть помирились?

Гаврил только вздохнул, щурясь на фиолетовое небо. Самый длинный день в году подходил к концу. Становилось прохладно.

– Да, я ещё хотел сказать, что не выбрасывал твою записку. Ту, которая с пончиком. Я её вообще увидел, только когда ты её из урны достала.

Василиса промолчала.