Слом

Посмотрела на своего любимого друга, почти родного, и произнесла так, что все услышали в тишине:

– Нет больше твоих ясных глаз.

Развернулась и вышла. Никто не нарушил молчания.

Другие Мастера Звездочёты соединили все подопечные звёздочки погибшего в одну, большую и яркую. Приготовления к ритуалу прощания закончились. Двое подошли к Лучику, бережно забрали её у Багряны и подвели к медленно истончающемуся другу. Приняли в свой круг, взялись все вместе за руки и собрали энергию, остававшуюся в нём. Звёздный свет, засиявший над постаментом, медленно взмыл вверх широкой ясной полосой, устремляясь волей Звездочётов к сплавленной из множества единой прекрасной звезде.

Все присутствующие, прощаясь с погибшим, подбросили огоньки, которые держали в руках, к этому столбу света, и те плавно подлетели и растворились в нём.

Теперь Звезда Памяти будет гореть, пока не истает.

Лучик спросила у своих знакомых Звездочётов, можно ли сделать так, чтобы она горела всегда? Те ответили, что в таком случае её надо было бы зажигать каждый вечер, добавлять ей энергии, и это тогда должен делать, пожалуй, отдельный работник.

Поэтому у них так не принято. Каждой звезде своё время жизни и своё время памяти.

Когда последние блики вознеслись к Звезде, а на постаменте осталось лишь чёрное одеяние, в зале потемнело, и все потихоньку разошлись. Лучик попросила Багряну и остальных переживающих за неё друзей ненадолго оставить её одну. Подошла к высоченной стеклянной стене. Устало опустилась на пол вплотную к ней, глядя вдаль.

– Папа, где же ты? Ты даже и не знаешь…

Взглянула вверх и беззвучно заплакала.

Вдруг Лучик почувствовала чью-то руку на своём плече. Вздрогнула, но потом узнала беднягу-Мастера, чья звезда упала тогда – кажется, что в какой-то другой жизни – и он вот так же, как она сейчас, сидел сгорбившись, бесцельно глядя в окно. И они со Звездочётом, с её Звездочётом, подошли утешить его.

Мастер протянул ей небольшой предмет.

– Я знаю, он бы захотел отдать это тебе, – он грустно улыбнулся и моргнул светящимися глазами, совсем другими.

– И все наши так решили – отдать тебе. Помни, мы рядом, если что, – помедлил. – А он навсегда останется с тобой.

И Звездочёт, совсем другой, с совсем-совсем другим именем, тенью растворился в темноте. В руке у Лучика осталась застёжка-фибула в виде четырёхконечной звёздочки. Всё, что осталось от него. Лучик прижала её к сердцу. Разрыдалась, конечно. Никто не видит, ничего.