Чёрная книга

Приговор уже давно был обговорен с прокурором и вся эта говорильня: ответчика, адвоката, свидетелей, были для неё, после стольких лет работы в это структуре, источником раздражения. Она устало потёрла лоб рукой и, опустив голову, закрыла глаза. Через какое-то время она поняла, что в зале что-то изменилось: исчезли голоса и лёгкий шум зала. Она открыла глаза и резко откинулась в кресле. Никого вокруг не было, да и сам зал изменился. Это было совсем другое помещение – голые бетонные стены, отсутствие окон, тусклое освещение.

На противоположной стене от кресла находилась дверь, очень похожая на дверь, которая была у её служебного кабинета. Помещение было совсем без мебели, не считая её кресла. Посередине комнаты стояла человеческая фигура в белом одеянии, с накинутым на голову капюшоном. Лицо закрывала белая маска с прорезями для глаз. Но самих глаз видно не было –только очень тёмная синева. Судья посмотрела по сторонам. Кресло стояло у стены и было обрамлено яркими лампочками без плафонов, словно она сидел в артистической уборной.

Человек в странном одеянии, похожем и на одежду римских патрициев, и на хламиду инквизиторов, и на артистов, приблизился вплотную к судье и сказал:

— Я решила, что в рамке вам будет неудобно, поэтому оставила вас в кресле, — вдруг отчётливо произнесла белая фигура. — Мы поговорим о деле, которое вы сейчас рассматриваете, если можно так сказать об этом процессе.

— Я ни с кем дела, которые я веду, не обсуждаю, — последовал резкий ответ.

— И где я, что это за место, как я сюда попала?

— Странно слышать это именно от вас. А как же прокурор? С ним-то вы это дело обсудили уже давно. С вашим любовником. И. конечно не хотите его огорчать, портить ему статистику…

— Кто вы? — перебила фигуру судья. — И, повторяю, как я здесь очутилась?

— Есть высшие силы, — фигура театрально подняла руку — деяния которых не подвластны пониманию человека. И это не так важно. А кто я? Считайте меня вашей совестью, которая на сегодняшнем заседании впала в кому.

— У меня очень влиятельные знакомые, так и знайте.

Слепцова резко отвела руку, указывая куда-то вверх, мантия съехала с руки, оголив её, и судья попала запястьем в лампочку.

— Наверняка останется ожог, — сказала судья, потирая руку.

Белая фигура спокойно выждала некоторое время:

— Давайте вернёмся к делу…

— Я сказала, ничего я с вами обсуждать не буду, — повысила голос судья. — И где здесь выход? Впрочем, я и сама его вижу.