Сосновое чудище

Только убедившись, что борта благополучно разминулись, она просила кого-нибудь из коллег себя подменить, снимала наушники, уходила в комнату отдыха и там пять минут предавалась панике. Врубала на телефоне "Брайтон Рок" и просто лежала на диване, содрогаясь попеременно от ужаса и облегчения. Потом Бирта собирала себя обратно, возвращалась в диспетчерскую и спокойно работала дальше, лишь краем сознания ожидая расследования и выговора. К счастью, потом каждый раз выяснялось, что причиной появления крестов было ложное срабатывание автоматики.

Сдав смену, Бирта с наслаждением перевоплощалась снова в валькирию, седлала свой верный байк и уносилась из аэропорта во всём грозном великолепии. Но иногда, если смена выдавалась тяжёлой - то есть тяжелее, чем обычно - она сначала заходила в зал ожидания. Кофейные автоматы в аэропорту стояли везде одинаковые, но сотрудники давно заметили, что именно в зале ожидания кофе получается удивительно вкусный.

У этого зачарованного автомата Бирта и столкнулась с Ове. Слишком здоровенный для пилота, широколицый и добродушный, с аккуратной рыжеватой бородкой и жёлтыми, как солома, волосами, он смотрел на мир по-детски восторженным взглядом. Глаза его были голубыми и ясными, как горное озеро в летний полдень, таящее за безмятежностью неожиданную глубину.

Мужчина наклонился поднять длинную японскую шпильку, что выпала из волос девушки, полюбовался стройными ножками в узких чёрных джинсах, выпрямился - и пропал совсем. Поймал её взгляд и утонул в зелени.

Ове с детства знал, кто такие хюльдры. На вид они кажутся хрупкими, а на самом деле - сильнее иного пещерного тролля. С ними опасно ссориться, им нельзя грубить, а если сосновая дева посмотрит тебе прямо в глаза, нужно тотчас отвернуться, перекреститься и кинуть ей под ноги нож.

Они с изумлением признали друг в друге земляков, а потом между ними закипел разговор, словно они давно были знакомы и сто лет не виделись. Вспоминали родные фьорды с их суровой красотой, сполохи северного сияния и шум водопадов, потом перескочили на Прованс, который тоже успели полюбить, а с него - почему-то на научную фантастику.