Жизнь глазами Альки

Словно продолжается бесконечный танец Силы и малейшие движения, какими бы они незамысловатыми и простыми ни были, рождают эхо, пронизывающее пространство насквозь.

К чему приведёт содеянное сегодня? Узнать об этом доведётся уже довольно скоро, а пока… мне просто не хочется размышлять о последствиях. Окутанные светом и звенящей тишиной мы застыли на мгновения, часы, дни…

— Живи, только живи, брат… Не покидай меня…

Он никогда не показывал, насколько устал или отчаялся. Привыкший сохранять невозмутимость в любой ситуации, неулыбчивый и порой слишком скептично настроенный.

Никому и в голову не придёт задумываться о том, что скрывается за этим. А иной раз, пожалуй, даже страшным покажется интересоваться. Слишком у многих мой брат вызывает неприязнь или опаску.

У многих, но не у меня… и оттого вдвойне обиднее. Я не смогла заметить опасность вовремя, не успела удержать от ошибки.

— Тебе нужно отдохнуть, — прозвучал в тишине спокойный голос тёмного бога. Наверное, он собрался уходить и хотел удостовериться в том, что я не перегну палку.

— Я и так отдыхаю, — возразила я, не открывая глаз. Против воли по губам скользнула дурацкая ухмылка. Он всё ещё не мог простить себе своё поведение в отношении меня и стремился всеми возможными способами искупить свою вину. — Эл не возвращался?

Его Темнейшество забавно фыркнул в ответ, очевидно разгадав ход моих мыслей, и испарился в известном направлении. Что ж, Перекрёсток тоже не должен оставаться без присмотра.

Между двух миров

На саванну опускается ночь.

Играют на тёмных лицах людей отблески пламенных сполохов, звучит ритмичная дробь барабанов. Пляска духов в самом разгаре.

В этих краях меня называют синеоким духом. И на празднике мне уготована почётная роль. Ведь для них я воплощение того, что обычно остаётся незримым.

Эти люди нравятся мне. Они искренни и сердца их открыты миру.

Под задорные выкрики высоких воинов с эбеново-чёрной кожей и пение шамана выхожу к костру и совершаю первые движения. Слышится звон невидимых оков, зовущихся красивыми словами «божественное предназначение».

С косиц, заплетённых местными женщинами, осыпаются мелкие лепестки цветов, когда они словно плети бьют по талии и лопаткам. Перестукивают в них мелкие костяные бусинки, словно отсчитывая время.

Тело изгибается, легко подчиняясь ритму, и ловит обжигающие прикосновения пламени костра, ноги быстро переступают по сухой земле, взметая пыль, рождающую россыпи искр. Кружась в безумном танце, я слышу бесплотный голос духов.