Акаши

Пикающий сканер звучал как колокольный набат, а вопросы продавца про пакет и товар по акции — как писк комара. Стены супермаркета развалились в стороны, а за ними оказались звёзды. Яркие, разноцветные, тихо напевающие на разные голоса.

 Каждая из них была живая. Они дружили и враждовали, любили и беседовали, плетя свой сложный узор вечного танца по небосводу.

 «Где я?» – захотелось подумать одной из звёзд.

 Вокруг закружилась искристая метель веселья.

 «Ты – Акаши, мы – Акаши» – пришёл ответ. «Спрашивай».

 Лена часто-часто заморгала. Из прохудившегося промозглого серого мешка вечернего неба сыпались колючие капли. Дождь? Снег? В тусклом свете фонарей не понять. Скользкий пакет в правой руке. Она открыла и посмотрела. Молоко и шоколадка.

 Ноги несли вперёд, она не понимала, куда и зачем, каждое загорающееся в сумерках окно сияло сверхновой, девушку тянуло вверх.

 Лена вздрогнула и остановилась. На расстоянии вытянутой руки перед ней оказалась коричневая дверь. Над домофоном нацарапано “Цой жив”, в левом нижнем углу краска оббита, петли немного ржавые.

 Лена ткнулась горячим лбом в мокрое железо. Полегчало. Перед глазами прояснилось, тягучая боль в груди стихла. Отрывистые мысли постепенно устаканивались.

 Холод. Любовь Андревна. Молоко. Хлеб.

 Блин! Хлеб забыла! Твою ж!..

 Придётся возвращаться, иначе можно попасть на домашнее шоу «Пусть кричат».

 Лена понуро опустила плечи и развернулась. Взгляд упал на раскисшую обувную коробку, небрежно брошенную в кустах у подъезда.

 – Мяу!

 Котёнок был совсем маленький. Он лежал там, свернувшись калачиком, мокрый и почти уже не дрожал. Колючий снег (или всё-таки дождь?) промочил белую шерсть. Он попытался мяукнуть ещё раз, но получилось только еле слышно пошипеть.

 – Ты что в дом притащила?! Что это за тварь блохастая?! Хуже домового! И где хлеб?! – изо рта мачехи летела слюна.