Красное затмение

Сколько у нас есть ещё времени? Кажется, до конца семестра? Это где-то чуть меньше трёх месяцев, верно?

— Лорен, я бы лучше потратил оставшееся время на что-то более практичное. Например, на поиск нового места работы. — Эбсент принялся перебирать одну из отложенных стопок и почти с самого низа достал потёртый учебник, — Знаешь, я тут недавно прочёл, что в связи с недавней вспышкой чахотки ищут новых врачей в больницу неподалёку. Если мы с тобой освежим свои знания по медицине, то есть большая вероятность, что нас примут.

— Я занимался исследованиями одиннадцать чёртовых лет! Я никуда не уйду. Это моё место! Почему я должен куда-то уходить, только потому, что кому-то моя работа кажется бесполезной? Это бред! Я останусь. И я сделаю всё, чтобы мы остались. Вот увидишь. Им нужна вакцина? Что ж, они её получат.

От повышения тона голос Лорена дрожал, но звучал он всё также уверенно и даже несколько угрожающе. Эбсент, спокойно сидящий всё это время рядом, едва заметно напрягся и облокотился о стол, дожидаясь, пока Фон Рейн успокоится.

Он чувствовал некоторую вину, всё-таки ему не хотелось заставлять своего друга нервничать, но иначе рассказывать новости Эбсент не умел. Он продолжал наблюдать за Лореном, кружащимся рядом, тот бубнил себе что-то под нос и даже не замечал, что размышляет вслух. Его мысли обрывались, не успев и родиться, он выдавал одну безумную идею за другой. Эбсент его уже не слушал. Он знал, что если попытается вникнуть в это хотя бы самую малость, то сильно об этом пожалеет. Всё-таки они были совершенно разными людьми.

Эбсент — флегматичный теоретик. Он ко всему подходил логически и рассудительно, не любил, когда что-то шло не по плану, и старался соблюдать правила даже там, где это было лишним. Он вёл себя сдержанно и утонченно, но при всём этом казалось, что всякое его слово пропитано едкой насмешкой. И стоило об этом только начать догадываться, как все сомнения улетучивались, потому что Эбсент давал то, в чем нуждался почти каждый его собеседник.

Он слушал и никогда не перебивал.

Лорен же был его полной противоположностью. Он старался вести себя скромно и учтиво, однако всякий раз его истинная личность то и дело пыталась сорвать с него маску. Фон Рейн на самом деле являлся дерганным и неосторожным человеком. Он часто выронял лишние слова, от которых позднее сам же чувствовал неловкость. Он не всегда знал, когда стоило закрыть рот и остановиться, его мысли несли его впереди собственных пят.