Красное затмение

Впрочем, незнание никогда не мешало человеческому сочувствию.

Она замолкла и ещё долгое время думала о пожаре. О том самом проклятом дне, она думала о Красной Реке и пролитых слезах, что наполнили её в ту ночь. Она думала о Самаэле.

До тех самых пор, пока её нога шагнула в пустоту.

— Стойте!

Фон Рейн схватился за край накидки и в последний момент успел притянуть Корделию.

Тропа обрывалась, под ногами осыпался край земли, а ниже — глубокий овраг, чьё дно не было видно.

— Что это ещё такое? — Корделия попятились назад и вжалась в рядом стоящее дерево.

— Ещё бы чуть-чуть, и...

— И падать было бы далеко. — Лорен поднял взгляд на Корделию и тотчас выпустил её руку. — Наверное, это те самые «подземные дворцы», о которых рассказывал граф Донован. Пещеры.

— Я уже много лет живу в этом городе, но впервые вижу пещеру так близко с моим домом. Раньше её здесь не было!

— Верно, потому что раньше на этом месте было болото. Со временем оно высохло.

— Вот как... — Корделия нахмурилась и сделала ещё несколько шагов назад.

— И оно неопасно?

— Ну, как сказать. Сами по себе пещеры неопасны. Куда страшнее то, что в них может обитать.

— Но вы же не думаете, что конкретно в этой пещере может кто-то жить?

— Разве что летучие мыши, — улыбнулся Фон Рейн, — но вы не переживайте на этот счёт, они не причинят вам вреда! Такие ночные создания, как правило, боятся людей.

Глава 12

Входная дверь дома Грейв тяжело распахнулась, впуская внутрь взвинченную Корделию.

И без того белые волосы девушки были усыпаны хлопьями первого снега, а руки с покрасневшими костяшками пальцев всё сильнее стягивали на плечах меховую накидку. Стоило Корделии заговорить, как из её рта появлялись маленькие облачка пара:

— Мадлен! — Она вытянула шею, продолжая натирать замёрзшие ладони. — Будь добра, поставь чаю. О боги, как же холодно!

— Это верно, зима решила заглянуть в наши края раньше обычного. — Мадлен помогла Корделии снять накидку после чего заботливо укрыла леди Грейв утеплённым халатом.

— К сожалению, я ещё не успела зайти в лавку, поэтому к чаю могу предложить лишь те старые сухари.

— С изюмом?

— С изюмом.

Корделия с неприязнью нахмурила нос, представив, как ей снова придётся доставать пальцами эти недоягоды, после чего она уселась в старое кресло-качалку у камина. Ещё со времён её детства Корделия любила залезать в него и тихо задремывать, представляя в язычках пламени всевозможные фигуры.