Красное затмение

Приглашённые гости по большей части стояли возле раздвоенной белой лестницы, что располагалась в самом центре особняка и вела по обе стороны его крыла. Гостей для такого просторного особняка Фон Рейн насчитал немного, всего не больше пары десятков. Во всяком случае, пока что. Лорен заметил знакомые лица — его коллеги из академии, тоже демонологи. И он был бы рад с ними о чём-нибудь да поболтать. Лорен так бы и поступил, если бы эти учёные не находились в настолько преклонном возрасте. Да он годится им в сыновья, если не во внуки.

Что они будут с ним обсуждать? Погоду? Работу? Нет, все эти разговоры не для него.

Единственный человек, с которым Фон Рейн мог с удовольствием поговорить — это доктор Абигейл. Но Лорен всё никак не мог найти её. Казалось бы, они вместе зашли и секунду назад Эстель была рядом. Фон Рейн бегал глазами по помещению, а затем услышал знакомый громкий смех. Он вновь взглянул в сторону гостей и издал утомлённый вздох. Что ж, судя по всему, о пропаже доктора Абигейл можно было не переживать.

Однако Лорен недолго грустил и быстро нашёл себе занятие. В конце концов, он находился в особняке самих Донованов! Конечно, до пожара он и сам жил в прекрасной усадьбе, но сравнивать эти два места просто невозможно. Лорен ходил чуть ли не с открытым ртом, вглядываясь в огромные резные колонны, уходящие высоко под расписной купол. В центре росписи — ярко-голубое небо, вокруг которого, как бы замыкая его в раму, сидит дюжина ангелов. Фон Рейн щурился, пытаясь разглядеть купол получше, но ночная работа в лаборатории негативно сказалась на его зрении.

Так что Лорен лишь отмахнулся и пошёл дальше, вглубь западного крыла на первом этаже.

Он вошёл в небольшой зал, внутри которого находились несколько скамей и фортепиано. Расстроенное, видимо, в это помещение давно не заходили. Об этом свидетельствовал и толстый слой пыли на висящих в комнате картинах, из-за чего они выглядели тусклее. Медленными размеренными шагами Лорен обошёл галерею.

По большей части стены были увешаны разнообразными пейзажами с изображениями красот Алого Подножья. Кое-где виднелись и пафосные натюрморты, но они произвели на Лорена не такое большое впечатление. Слишком наигранно и неестественно. Ни разу в жизни он не видел, чтобы кто-то обматывал тряпками вазы с яблоками. Это же неудобно!

В конце концов взгляд Фон Рейна приковал к себе большой портрет с руками, что висел поодаль остальных работ.