Мы потеряли море звёзд. Книга первая.

Кофе, правда, никто из них не любил. Аэций предпочитал крепкий коньяк, сделанный по рецептам имперских заводов. Дезмонд мог позволить себе любые напитки, но в обществе учителя обычно пил красное вино.

Дезмонд последовал его совету и сел.

— Я хотел поговорить с тобой об Инэрис, — закончил Галактион, усаживаясь на противоположный диван.

Дезмонд заледенел. Он и сам не заметил, как пальцы сжались в кулаки.

— Она на Земле, — продолжил Аэций, испытующе глядя на Дезмонда, но тот продолжал молчать. — И я опасаюсь… Сможете ли вы с ней взаимодействовать без лишних… проблем.

— После всего, что между нами произошло, — глухо повторил Дезмонд.

Инэрис была одной из немногих тем, о которых он с Аэцием никогда не говорил. Был уверен, что тот не поймёт. Всё, что знал Галактион — это то, что Инэрис до падения империи была главным защитником старого порядка. А значит для Дезмонда, изо всех сил пытавшегося этот порядок разрушить — была главным врагом.

Но Дезмонд никогда не рассказывал Аэцию о том, что они с Инэрис виделись потом ещё раз.

Дезмонд и сам не знал, как её понимать теперь, спустя шесть сотен лет. И всё же при воспоминаниях о тех недолгих неделях, проведённых на Земле, его сердце замирало и грудь сжимало тоской.

Он знал, что это время не вернуть и не повторить. Знал, что оно было обманом, построенным на том, что ранее они не знали друг друга в лицо.

И всё же после этой встречи он уже не мог называть Инэрис врагом. «Иарлэйн…» — снова повторил он имя, которое здесь, в Ордене, не знал никто кроме него.

Инэрис стала легендой. Легендой о бескомпромиссном фанатизме и Свете, который способен выжечь любую тьму. Инэрис стала символом того, какую опасность может представлять их главный враг в новом мире, родившемся из руин Тысячеликой Империи — Орден Звёздного Света. Эц-Ин.

Однако те, кто поминали имя Инэрис, Снежного Вихря Среди Звёзд, ничего не знали ни о ней самой, ни об Ордене Звёзд, который остался после неё.

Дезмонду было смешно слушать их речи. Он не сомневался в том, что в этом новом Ордене нет никого, кто смог бы ему противостоять. Эта единственная прозябала на отсталой планете и напрочь отказывалась её покидать.

— Если ты опасаешься, что мы друг друга убьём — то напрасно, — глухо произнёс он. — То, что между нами случилось — случилось уже давно.

Аэций продолжал испытующе смотреть на него.