Мы потеряли море звёзд. Книга первая.

Её собственные познания в физике и химии оставались на уровне добросовестной ученицы гуманитарного вуза, в котором на первом курсе преподают квантовую механику и генную инженерию. Она знала, как собрать и разобрать двигатель, потому что это могло понадобиться в бою, но слабо представляла, как устроено взаимодействие частиц, которое заставляло его двигать звездолёт.

Нолан не мог собрать двигатель – по крайней мере, Инэрис думала, что не мог – но определённо уже разобрался в том, что происходит с горючим, когда оно сгорает.

Квантовая физика по-прежнему оставалась любимой темой для светских бесед в их доме, и Инэрис ничего не имела против – под мягкий голос Нолана было хорошо дремать и видеть во сне звёзды.

Отношения получались странными, и иногда Инэрис задумывалась, что же держит их вместе – и в то же время, едва расставшись с Ноланом, в очередной раз понимала, что начинает скучать.

«Может быть, я привыкла», - думала она иногда. Но это было нечто большее, чем привычка, потому что ей нравилась улыбка Нолана - и нравилось, как руки Нолана скользят по её телу в постели.

Секс давно уже перестал походить на локальный взрыв, но от этого не стал менее приятным. А потом в руках Нолана можно было засыпать, и это Инэрис нравилось ничуть не меньше, чем секс. В этих объятиях она просыпалась выспавшейся и посвежевшей – жаль только, случались такие пробуждения не часто.

Собственная работа Инэрис тоже не способствовала тихим семейным вечерам – она, как и начальство, считала нормальным полуночные вызовы и внезапные командировки.

Предупреждать о таких Инэрис не могла, потому что иногда сама узнавала о них, уже получив билет.

Это было естественно, и ей нравился такой ритм. Не нравилось только то, что Нолан требует каких-то обязательств. Как будто Инэрис не предупреждала его с самого начала о том, что работа всегда будет для неё важней.

Нолан, кажется, этого не понимал. Инэрис давно заметила, что самолюбие Меолана устроено так, что он замечал только то, что выгодно ему. Эта была одна из тех черт, с которыми Инэрис смириться не могла, хотя, по большому счёту, никогда особо и не пыталась.

Вспоминая, как начиналось их знакомство, Инэрис думала, что это, пожалуй, её и увлекло. У Нолана был кураж. Если он заводился, то остановить его было уже невозможно. Однако с каждым годом этот крутящийся в самом себе бесконечный двигатель раздражал всё больше, потому что именно этот кураж приводил к тому, что Нолан никогда не считался с другими – и в первую очередь с самой Инэрис.