Зазимье

- Рыженькая твоя, хороший бочонок с медом. Вот ее и заприметили. Книжки наверное пишет, воображает - воображуля. А мы это дело любим. Этим и живем. Чтобы вернуть ее нужно синькой накачать. Дашь свою?

- Дам. А как?

Через секунду я был соединен с Катей длинной пластиковой трубкой. Одна игла у нее в руке, другая у меня. Правда трубка ничем не наполнялась и висела безжизненно, как макаронина.

- А теперь закрой глаза и воображай. Что-то мощное. Яркое. Новое! Рисуй картины в голове да такие, чтобы Васнецов обзавидовался.

Работай своим воображением, как лопатой, черпай синьку и швыряй в девку, так чтобы ее подбрасывало от эмоций. Отдавай ей все свои таланты, все впечатления,старые и новые. Твори!

Я закрыл глаза и напрягся. Мысли в голове метались как перепуганные зайцы. Кровь пульсировала отдавая боль в боковые стенки черепа. Метались тени бесформенные и безликие.

“Сосредоточься! Сконцентрируйся!”

Не получалось. Ветер в голове сдувал остатки мыслей и гонял их как пыль по кладбищу.

- Это точно сын Федора? Даже капли синьки не случилось.

С фантазией у меня всегда было туго. В школе я получал пятерки за сочинения - 5 за изложение, 3 за орфографию, а потом как-то сошло все на нет. Почему? Я вроде бы и писать пробовал. Помню в жвачках французских внутри вкладыши были с комиксами. Что-то про кота, собаку и еще кого-то. Так я целую тетрадку заполнил приключениями, которые были в основном плагиатом с наших мультиков и сказок. И девяносто шесть страниц с двух сторон это не шутки.

Потом в школе начал рассказы писать: научную фантастику и ужастики. Неплохо получалось, друзьям нравилось. Почему же я бросил и никогда не возвращался к творчеству? Не помню. Наверное случилось что-то что отбило у меня желание творить на годы вперед и больше не возвращаться к тетрадке с ручкой.

- Бесполезно. Это обычный человек. Все нужно делать самой.

Я осторожно открыл глаза и посмотрел на трубку, соединяющую меня с Катей. Ничего синего не наполняло ее.

Бабка смотрела на меня с нескрываемым презрением.

- Пустое поколение. Ноль воображения и храбрости. Горбатые, полуслепые и наглые, пока дело не дойдет до драки. Сама буду девку спасать, отдай иголку бездарь.

И тут я вспомнил.

Последняя страница (5)

Сцена четвертая (последняя)

Я невероятно стеснялся своих сочинений, но в душе считал себя очень талантливым. За сочинение только пятерки, хотя я писал их по канону, как нужно и не отклоняясь в сторону.