Овца альвийской породы

Смеяться девушка перестала, но сощурилась ещё сильнее. И очень-очень ровно произнесла:

– Во-первых, меня зовут Иса, сколько раз повторять. А во-вторых, вот вернусь с практики, тогда и поговорим. А сейчас мне некогда.

И она ушла, чеканя шаг и так гулко припечатывая кроссовки к плиткам пола, словно была обута в сапоги с подковами.

Никакого разговора не будет, она это решила твёрдо, а сказала так только затем, чтобы парень прямо сейчас от неё отстал и не помешал поездке. К сожалению, он это может, у его родителей есть связи…

Ещё чего! Бросить универ и выйти замуж за ловеласа-лоботряса?! А потом он наиграется, бросит её с ребёнком, и она останется без специальности и без гроша в кармане.

На сей раз настырный Тоха следом не побежал – может, потому, что за этим разговором, стоя в сторонке, наблюдал староста группы. Хороший у них староста – и сам к сокурсницам не пристаёт, и другим не позволяет. И серьёзно занят учёбой, и девушка постоянная у него есть. Может, даже немного жаль, что у старосты уже есть девушка…

Самолёт приземлился в аэропорту Кеплавик.

К борту вместо трапа подсоединили посадочную трубу, ведущую прямо на второй этаж стеклянного здания аэропорта. В зале прилёта возле панорамных окон висел транспарант с двумя надписями: по-английски – «Добро пожаловать в Исландию», по-исландски – «Добро пожаловать домой».

Никакой регистрации не требовалось. Иса получила багаж и пошла на парковку за зданием аэропорта. Парковок было две – с автобусами и с автомобилями.

Иса отыскала на договоренном месте машину университетского сотрудника, и он повёз девушку в Рейкьявик, столицу Исландии.

Ехали примерно час.

Солнце садилось за невидимое отсюда море. Слева от шоссе простирались лавовые поля, поросшие серо-зелёным мхом, а справа, по другую сторону фьорда, высилась гора Эсья и целая горная страна из её отрогов.

Душа у Исы бурлила радостью. Так пузырится и сияет бликами на просвет фруктовая газировка. Или игристое вино, может быть.

Иса не любила спиртное, поэтому не могла сказать точно.

В открытые окна машины врывался свежий ветер, пахнущий морем. Над дорогой носились чайки и бодро орали:

– Ура! Ура!

2.

Когда у тебя будильник со стрелками, а город окутывает белая ночь, то совершенно непонятно, который час, восемь утра или восемь вечера.

И вообще, лучший будильник – это человек.

Соседки по квартире деликатно шуршали, тихо переговаривались, собирались на лекции.