Цветочная лавка в Забытом переулке

— И отстегнула ремень, чтобы выйти…»

Следующая мысль, пришедшая ей в голову, вселила в неё не столько страх, сколько удивление: «Неужели, я умерла?»

То, с какой лёгкостью она произнесла это про себя, стало для Виолетты настоящим ударом. Разве можно было так просто говорить о подобных вещах?

«А может, — тут же подумала она, — я снова отделилась?»

Прошло не так много времени с тех пор, как её впервые назвали «отделившейся». И она, возможно, сейчас ошибалась, вновь называя себя так. Но Виолетте очень хотелось верить в то, что она не мертва.

В голове у неё крутилось множество мыслей, от которых замерзала, казалось, сама душа. Когда она привлекла его внимание? Было ли это в автобусе? Или же это было где-то ещё? Он всё это время был рядом? Может, следил за ней несколько дней? Или поддался мимолётному желанию?

Он смотрел на неё, она чувствовала прожигавший её спину взгляд. Она слышала его дыхание: прерывистое, тяжёлое, с еле слышным присвистом, и корила себя за то, что шла сегодня этой дорогой.

Как же она не поняла раньше, что её преследуют?

Сжимая пальцами тонкий ремешок своей сумки,  она умоляла себя только об одном: не бежать. Только не бежать. Ей не спастись от своего преследователя. Во всяком случае сейчас, когда первые дома были так далеко. Отсюда её крики вряд ли услышат, это она хорошо понимала. А даже если и услышат… Выйдет ли кто-нибудь помочь ей? Или все притворятся, что ничего не слышат? Может, нет смысла оттягивать неизбежное? От такой безысходности на её глазах стали наворачиваться слёзы.

Шаги за её спиной становились тяжелее. Словно человек, находившийся позади неё, изо всех сил старался прирасти к земле. Отчего-то она понимала, что так оно и было. Его желание сорваться с места было столь велико, что его буквально распирало изнутри. И она это чувствовала, но всё равно старалась идти ровными, медленными шагами. Делать вид, что ничего не замечает.

Когда до домов оставалось всего ничего, она решилась.

И будто мотылёк, летевший к свету на погибель, она не смогла сдержать рвущийся из груди крик.

— Помогите! — в мольбе закричала она, срываясь с места. — Кто-нибудь, помогите!

Её преследователь побежал следом.

— Помогите! — Её голос сорвался на визг. — Убивают!

Но крики не могли её спасти. 

Одинокие уличные фонари работали через один и не в полную мощность. Вновь начал накрапывать дождь.