E6-D7

У меня при себе не было решительно ничего ценного, и я понимал, что дело идет к банальной потасовке. Или поножовщине, если эти увальни решат не только грозить, но и обагрить красным холодное железо.

Впрочем, обыск шел вполне профессионально. Звякнула пара сорванных пряжек, быстрые пальцы проникли в карманы камзола. Я почувствовал, что в моем кармане что-то нашли, и даже успел удивиться, как удивляется скупец, нашедший в собственных брюках завалявшуюся с прошлого лета монету, но в тишине вдруг раздался тихий треск стекла.

Я вдохнул, ожидая почувствовать запах жидкости, разлившейся из бутыли, но почувствовал лишь пот грабителей.

- Черт, я наступил на какую-то чепуху, - один из грабителей наклонился, разглядывая что-то черное на темной же, покрытой грязью, мостовой.

Тот смерд, что держал меня, тоже невольно повернул голову, чтобы увидеть то, что видел его коллега, и в этот же момент я ударил, не сдерживаясь, чтобы гарантировано выжить. Поручение было важнее всего.

Коленом в пах, и еще раз туда же. Вырвал нож из разжавшейся ладони грабителя, и им же, не успев толком повернуться, но на редкость удачно, ударил рукоятью вниз прямо в темечко обыскивающего.

Тот охнул, схватился за голову, и я тут же добавил ему кованным сапогом, а потом и его подельнику. К черту эту грязь! Скольких они успели обобрать тут, чуть ли не в свете стен Белого района? Куда смотрит стража? Хотя, вряд ли они вовсе заходят в такие места.

И ведь это даже не сливки воровского общества — так, местная шушера, решившая, что можно просто встать на главной дороге из черного ремесленного квартала и ночами пощипывать бредущих домой работяг.

Я чувствовал их низкое происхождение, чувствовал, что на руках их за последнюю неделю была, как минимум, еще одна чужая кровь, но, к сожалению — или счастью, - не мог сказать, принадлежит она женщине или мужчине.

Я поднял с мостовой ту коробочку, которую обронил грабитель. Странная, спереди битое паутинное стекло, сзади… будто лубок.

Хоть убей, не знаю, откуда ко мне попала эта штука. Артефакт или так, безделица? Возможно, Бишоп хотел подстраховаться, перед тем, как поднимать меня на ряд выше?

Тех двоих я оставил на божий суд прямо в том переулке. Нож, оказавшийся простеньким, но добротным кинжалом, конечно, оставил себе, сунул за голенище сапога. Хоть он и не был сапожным ножом, нас неплохо учили метать всё, от вилки до стула.