Основы человечности для чайников

Но между этими двумя попытками проснуться мозг успевает выстроить в голове связный сюжет с персонажами, кульминацией и даже своей внутренней логикой.

Конечно, ты забываешь этот сон сразу же после пробуждения. А потом весь день пытаешься его вспомнить, или хотя бы поймать то самое ощущение, когда целая жизнь уместилась в пару минут.

Сейчас произошло нечто подобное. На целую жизнь, конечно, не тянуло, но Дом явно каким-то чудом утрамбовал в несколько секунд кучу событий.

Вот Людвиг просыпается, рывком садится в кровати (в Ксюхиной, между прочим, кровати.

Ковыляет в ванную — медленно, придерживаясь за стену. И непонятно — то ли это его спросонья так шатает, то ли нога совсем отказывается слушаться.

Долго умывается холодной водой, чуть ли не целиком голову под кран засовывает, не обращая внимания на намокшие волосы и ворот футболки.

На обратном пути замечает кухонную дверь, открывает осторожно, видит раритетный холодильник, ржёт.

На первый взгляд ничего смешного в этом детище советского автопрома вроде как не было, но Людвиг явно поймал какие-то свои ассоциации, и не сказать чтобы сильно весёлые. Потому что смех получился нервный, немного истеричный. Так смеются от безысходности, когда понимают, что терять уже нечего, пан или пропал. И немедленно идут делать глупости.

В общем, Ксюхе смех совсем не понравился.

Ещё меньше ей понравилось, что, отсмеявшись, Людвиг торопливо похромал в гостиную, разворошил там добытую со стройки коробку, выудил из неё какую-то бумажку и запихал в карман.

Видение тоже исчезло. Выключилось, как сон при пробуждении. Но, в отличие от сна, из головы не выветрилось, хоть и слегка потускнело, перестало казаться таким реальным.

Ксюха ошарашенно потрясла головой и выругалась.

Ругаться она, правда, не очень умела. В голове словесные конструкции иногда выстраивала, но вживую их отрабатывать было не на ком, поэтому сейчас все распирающие эмоции кое-как сформулировались в одно короткое:

— Идиот блохастый!

Ну а как его ещё назвать? Идиот и есть!

Погулять он пошёл, видите ли! Поздней осенью! С мокрой головой! В кедах на босу ногу! В человеческом, чтоб его, облике! Воспаление лёгких, что ли, захотел, в придачу к больной ноге?

— Он мог превратиться в волка уже после перемещения.