Основы человечности для чайников

Но надо же как-то выход на татуировщиков заиметь.

Тимур со вздохом вытащил телефон, немножко в него потыкал — и мобильник в Ксюхином кармане мелодично звякнул.

— Я тебе скинул телефон и адрес. Скажешь там, что ты от меня. Только не говори, что ученица. Просто знакомая, ладно?

— Тимур Игоревич, вы самый лучший! — проникновенно воскликнула Ксюха.

— Я ужасный. Отвратительный. И однажды меня за это уволят. Кстати, на следующий урок с тебя доклад про реформы Столыпина. Вслух, у доски. И про домашку не забывай, буду спрашивать.

— Обязательно!

Или нет? Или сделать две: какую-нибудь мелочь, которую показывать не стыдно, и вторую — только для себя? Или соврать, что татуировка в таком месте, которое посторонним людям не показывают, а учителям — тем более? И, кстати, а где бы её, действительно, сделать?

— Ксюш… — отвлёк от рассуждений голос Тимура.

— Что?

— Не хотел затрагивать эту тему, но… Честно говоря, меня беспокоит твоё поведение в последние дни.

Если бы это сказала бабушка, Ксюха бы просто отмахнулась.

Но это сказал Тимур, и Ксюха пообещала себе подумать о его словах. Когда-нибудь потом, когда будет время. Потому что в его исполнении это звучало почти как «я беспокоюсь за тебя».

Но сейчас она просто заверила:

— Всё будет хорошо!

И нырнула в родной подъезд. За спиной с грохотом захлопнулась дверь.

Глава 6. Исчезновение

Сначала Ксюха заметила в Доме новую дверь.

То есть нет, сначала она поставила пакет с едой на пол и вытерла о джинсы вспотевшую от волнения ладонь. Во второй ладони был зажат листок с ключом: пока что просто символ, аккуратно выведенный на картонке. Ксюха даже нашла старую перьевую ручку и заправила её собственной кровью: показалось, что так будет удобнее рисовать, чем кисточкой. В целом получилось неплохо, но отмывать перо потом пришлось долго — кровь густела и засыхала гораздо быстрее, чем чернила.

Ключ сработал идеально: только что Ксюха была в собственной комнате — и вот она уже в гостиной у камина, ставит пакет на пол и пытается дышать ровно, чтобы не выдать своего волнения. Получалось плохо, сердце билось о рёбра, как безумная муха о стекло, а в голове крутилась одна-единственная мысль: «Смогла! Получилось! Это не сон, я реально только что переместилась в пространстве сама, без помощи Людвига!»

Хотелось верещать от радости. Хотелось прыгать на одной ножке.