Сказание о двух мирах. Книга вторая

– Там, в суде я была почти готова все рассказать, сделать шаг, чтобы моя совесть была чиста перед Богами, но проклятый обвинитель даже спрашивать ничего не стал. Он как будто чувствовал что-то.

Выражение лица Сиддона изменилось на еще более тревожное, он взял перо в руку и принялся что-то писать, при этом попутно раздавая проклятия:

– Так значит это… это все было спланировано. Они изначально хотели подставить Галатара под тяжкое преступление, а когда в Серебряном Лугу план провалился, то они выставили его виновным в убийстве Свена Каморана! К тому же, они знали, что Андад не позволит отправить племянника на плаху! Просто убийство двух зайцев одной стрелой! Этот суд, право искупления вины… все это просто хорошо поставленный спектакль.

Голубиными форпостами назывались особые голубятни, раскинутые по всему Общему Миру. Любой мог прийти туда, взять специально обученного голубя и прикрепить к его спине письмо, которое через несколько дней будет доставлено точно по адресу. Правда список адресов, которые знали птицы, был весьма ограничен: лорд Фрелл, магистраты городов и прочие учреждения официальной власти. Написать письмо любовнице или собутыльнику из соседнего села тут, конечно, не получится.

Сиддон знал месторасположения всех голубиных форпостов в Высоких Землях, поэтому найти посреди леса птичий домик не составило проблем, тем более он компактно расположился к их пути к сборищу сектантов.

– Лети, пусть свет Эллестры покажет дорогу, а когти коршунов и стрелы охотников не встретятся на твоему пути! – Стрый следопыт прошептал напутствие и отпустил белую голубку, с закрепленным на спине посланием в небо. После этого он жестом приказал Натире следовать за ним, медлить было нельзя, время тикало, а до места шабаша путь неблизкий.

Несколько часов они брели по чаще, потом вышли на поля, затем опять вошли в лес, но уже заболоченный. Натира на своей шкуре ощутила все тяжесть ремесла следопытов, ведь, будучи абитуриентом школы магии, ей редко приходилось бродить по таким местам, да еще так долго. Но стоит сказать, что неудавшаяся колдунья переносила все тяготы и лишения весьма стойко, лишь иногда еле слышно ругаясь на южном наречии.