Два часа до конца света. Том I

В 1998 году её внезапно настиг инсульт, и она провела остаток жизни в виде овоща вплоть до 2000 года.

— Неудивительно. Ей в тот момент должно было быть около пятидесяти пяти лет. Инсульт – нередкое явление среди людей среднего возраста. Мне сорок два, тебе сорок шесть. Нас тоже может в один момент забрать и не отпустить.

— Но в её крови нашли немалую дозу алкоголя.

— Тогда не удивительно что её хватил удар. Алкоголь увеличивает риски развития множества болезней.

— Она не пила почти всю свою жизнь.

— И что? Ну, не пила, а тут решила напиться, что с того?

— Когда тебя завербовали? — Вдруг спросил Марш, допив и свой чай.

— В 2003. Всего на два года позже, чем тебя. А что?

— Знаешь, в чём разница между лекциями об амнезиаках, проводившихся до 2003 года, и теми же лекциями, что читаются с 2003 по сей день?

Детектив выглядел совершенно сбитым с толку. Не дождавшись ответа, Владимир продолжил:

— Разница между редакцией до 2003 года и редакцией после, состоит в том, что в первом варианте чёткой строкой прописывалось правило не смешивать сильнодействующие амнезиаки с алкоголем.

Потому что в этом случае происходит не очистка мозга от некоторых нейронных связей, формирующих воспоминания, а тотальное угнетение этих самых нейронов. Человек не теряет личность. Он переходит в вегетативное состояние.

— Ты на самом деле полагаешь, что Орлова, стараясь не раскрыть какой-то тайны, позволила себе прожить последние два года жизни в состоянии овоща?

— Нет! Я же сказал, в вегетативном состоянии.

Она прекрасно осознавала себя и всё происходящее последние два года. Просто она была заперта внутри своего же тела.

— Но это же страшная участь, Марш. Если ты прав, тайна, которую хранила Оксана Орлова должна быть не менее страшной.

— Да, и тайну эту знает только объект «Ни живой, ни мёртвый». Поэтому к нему нельзя относиться несерьёзно.

***

— Извиняюсь, — Ирина Сергеевна прервала рассказ Марша. — Вы упоминали закон Брума. Вы не могли бы пояснить, что это? Если, конечно, это не противоречит правилам о секретности.

— Да нет, — махнул рукой доктор, случайно стряхнув пепел от сигареты на сувенир в виде позолоченной жабы с монетой во рту, — не противоречит. Году этак в шестьдесят пятом, шотландский физик Эдвард Дафф Брум выявил закономерность среди материальных объектов, имеющих аномальные свойства.

— Он работал на Фонд?

— До конца шестидесятых, потом его замучила подагра, но не суть.