Два часа до конца света. Том I

Я не просто так сравнила сознание с потоком. Взять хотя бы этот случай с оторванными от сознания тлеедами. Их носитель намертво заковал их в рамки одной идеи, заставив тысячи, если не сотни тысяч, особей выполнять одну единственную поставленную задачу. К тому же…

Вдруг голос, льющийся из-под железной маски осёкся. Постояв секунду в тишине, во время которой Марш успел представить себя разрубленным на части железными плетьми, Древо резко выпрямилось и проговорило:

— Прошу прощения, но за нашей беседой я совершенно отвлеклась от выполнения поставленных задач.

— Мы тоже специалисты, знаете ли, — тихо проговорил доктор, рассматривая свои ботинки.

— Учитывая обстоятельства, могу с уверенностью сказать, что администрация ещё прибегнет к услугам вашей организации. А до тех пор, прошу вас не приближаться ко мне до конца дня.

— Что ж, — обречённо выдохнул Марш, — позвольте откланяться. Хотя нет, можно ещё один вопрос?

— Задайте.

— Как вы связываетесь с этой администрацией, и специалистами, если они внутри комплекса?

— Мои корни оплетают первые сто сорок этажей корпуса.

Поблагодарив дерево в очередной раз, Владимир вернулся к Усачёву.

— Ай да Марш, ай да сукин сын, — протянул командир, — ты это дерево загипнотизировал, что ли? Гляди, что Оганян принёс.

С этими словами, Павел продемонстрировал два блока сигарет, один из которых был уже вскрыт.

— Оганян тут? — Задумчиво спросил Марш, глядя в пространство.

— В компании твоего ассистента.

— Сто сорок этажей, — поражённо повторил Владимир, направляясь к выходу, — сто сорок. Какого хрена?

Глава XXIX: Чрез тернии к звёздам

Комплекс «Рост», нижние этажи, 15:36

Уже час Полдень и Гетера медленно двигались по бесконечному коридору, словно пара туристов, посещавшие музей.

— Сочувствую твоему горю, — честно призналась Гетера, когда женщина поведала о нелёгкой судьбе младшей сестры, и двух её дочерях.

Полдень лишь презрительно фыркнула:

— Что ты можешь знать о сочувствии?

— Сочувствие, в первую очередь, — это остаток прошлого, сопровождающий тебя весь остаток жизни.

— Звучит красиво, да что толку мне от твоих слов? — Резонно заметила Полдень, ступая по белоснежному линолеуму.

— Блуждающая Ржавчина, о которой ты говорила, — есть ничто иное, как застрявшее во времени людское войско, слепо следовавшее за властью чудовища.